«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Разве не художник тебя интересует? – насторожился подполковник.

– Происшествие на пляже.

– Тьфу ты! – с досадой произнес хозяин кабинета. – Я думал, что ты человек серьезный, а тут с пустяками лезешь.

– Какие уж пустяки, когда дело касается человека, тем более подростка. Скажи лучше: на каком основании задержали мальчугана твои люди.

– А что прикажешь делать, если твоя, – Сатов сделал ударение на последнем слове, – милиция мух ловит и потакает хулиганам?

– Мальчик случайно обсыпал песком твою уважаемую супругу…

– С таких случайностей и начинается хулиганство, товарищ майор милиции.

– Брось, Сатов, ты все прекрасно понимаешь. Просто амбиции взыграли – как же, жену побеспокоили! А что парнишку из-за пустяка в камеру посадили, тебя не волнует. Тюремная камера – не ремень, она не на заднем месте след оставляет, а в душе…

– Опять философствуешь. А дело-то выеденного яйца не стоит. Проучить надо озорника, чтобы ему и дружкам его неповадно было…

– И все же я требую, чтобы мальчика немедленно освободили, – спокойно и твердо произнес Маньковский. – Поддержание порядка в городе – задача милиции. И прошу не вмешиваться в её функции.

– Не вмешиваться? – блуждающая до этого на лице Сатова улыбка исчезла. Его взгляд стал колючим, злым. – А что же ты лезешь в чужие дела? Кто тебя уполномочил и кто дал право? Или ты забыл, чем занимаются органы государственной безопасности и как укорачиваются слишком длинные носы? Может быть, и тридцать седьмой год из памяти выветрился?

Нет, не выветрился этот год из памяти Маньковского, зарубкой кровавой остался на сердце. Но в том же сердце продолжала жить и жгучая ненависть к несправедливости, беззаконию и жестокости. Не смогли вытравить её ни камеры Лубянки, ни пристрастные допросы чересчур ретивых следователей. Потому и поднялся он с кресла, подошел вплотную к Сатову, взял его рукой за плечо, сжал железными пальцами и произнес упрямо:

– Прекрасно знаю, чем должны заниматься органы госбезопасности. Но то, что творишь ты, никакого отношения к их деятельности не имеет. Ты позоришь звание чекиста. И предупреждаю, если не остановишься, не поумнеешь, худо будет. – Майор встряхнул Сатова и спокойным, уверенным шагом вышел из кабинета.

7.

Маньковский стоял у карты Союза и насвистывал чуть слышно мелодию популярной в ту пору песни «Синий платочек». Настроение у него было прекрасное. И не без оснований. Только что он воткнул красный флажок около самого Берлина. Вот где теперь проходит линия фронта! Значит, войне скоро конец! Это ли не повод для радости! Самой большой, самой желанной. Ну, а то, что в последние апрельские дни обезвредили несколько банд также прибавляло душевной бодрости и оптимизма. И, наконец… Собственно, почему, наконец? Оно в том же удивительно благоприятном ряду новостей – письмо, полученное накануне от Татьяны. Её демобилизовали, она в Москве, безумно скучает без него и ждет вызова в Ялту. Согласна жить хоть в номере гостиницы, хоть в какой развалюхе, хоть в шалаше…

Вспомнив о жене, Александр улыбнулся и подумал с нежностью: «Зачем же вызов, я сам приеду за тобой, отпрошусь дня на три и приеду. Конечно же, не в шалаш привезу, а в квартиру, которую нам уже выделил исполком. Пусть небольшую, но отдельную и с видом на море». Хорошее настроение было у начальника милиции, пожалуй, впервые за все четыре месяца памятного сорок пятого года.

Ещё раз взглянув на флажок, воткнутый в столицу терпящего крах гитлеровского рейха, майор услышал доносившийся из приемной дробный деревянный стук. Это Прохоров спешил на своей деревяшке. Бывший фронтовой разведчик по рекомендации Маньковского устроился на работу в один из открывшихся санаториев на хозяйственную должность, бросил, естественно, базар и, будучи человеком благодарным, не забывал при случае навестить бывшего командира роты, скромным домашним подарком скрасить быт невольного холостяка. Нехитрыми были те подарки: фрукты из своего сада, рыбка вяленая, выпечка домашняя. Вот и сейчас, едва Алексей открыл дверь, как в ноздри Маньковскому ударил удивительно аппетитный запах.

– Чебуреки! – не утерпел майор.

– Точно!.. – с мягкой улыбкой подтвердил Прохоров и лишь после этого поздоровался, – День добрый!

– Здравствуй, Леша. По твоему довольному виду сразу можно определить, что у тебя все в порядке.

– Грех жаловаться. Налаживаем, значит, санаторное хозяйство. Прибывают болящие… Хлопот хватает.

– А мамаша как? Здорова?

– Бог здоровьем не обидел. Держится молодцом и привет вам шлет… Кстати, – Прохоров тяжело плюхнулся на стул, положил перед майором котомку с гостинцем. Лишь затем продолжил: – Соседка наша просила, значит, передать благодарность за хлопоты о ней.

– Какая соседка? – не понял Маньковский.

– Так Назаренко же.

– Она разве дома?

– Отпустили её.

– Вот это новость! Значит, Сатов исправил все-таки свою ошибку,

– Заставили, – Прохоров усмехнулся,

– Не понял.