«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так ты признаешься, негодяй?

Эфендиев не мог разжать окровавленный рот и только мотнул отрицательно головой.

В этот момент свет вновь померк для него. Боксер провел серию ударов, способных потрясти стокилограммового гиганта, не то что худенького пожилого человека. Естественно, что тот вновь оказался на полу. Тогда остервеневший Сатов зубами сорвал шнуровку, сбросил перчатки, подскочил к Халдыбанову и выхватил у него шланг. С этим резиновым обрубком кинулся к Эфендиеву, принялся колотить по лежащему телу, приговаривая:

– Ну, будешь признаваться?!.

Вмешался Сумбатов. Удовлетворенный, он произнес:

– На сегодня достаточно…

А когда пришло завтра, Сатов не потребовался. Боясь новых истязаний, сломленный Эфендиев подписал все подсунутые ему бумаги. Ещё один самооговор подшили к делу фальсификаторы, и не без помощи становившегося все более нужным Боксера.

…В то время, как Сатов попал в поле зрения самого высокого начальства, Маньковский стал объектом раздумий наркоматовских кадровиков. По указанию руководства они подыскивали ему местечко на периферии, где-нибудь подальше от Баку. Исходили предложения и о том, чтобы вообще тихо, биз лишней возни, убрать его из органов. А пока лейтенант находился при оперативном дежурном. Комендант Суханов от его услуг отказался наотрез, ещё и намекнул, как бы чего этот чудак не выкинул. Откуда ему было знать, что его опасения уже оправдались – письмо Маньковского надежным товарищем доставлено в столицу. Выполняя самые различные поручения дежурного, Александр с надеждой и тревогой ждал ответа. И в этот вечер тоже.

Они с Татьяной сидели по давней привычке на кровати, откинувшись на старенький гобелен, доставшийся молодым в качестве свадебного подарка, и думали-рядили о своей дальнейшей судьбе.

Татьяна с присущей женщинам интуицией чувствовала приближение большой беды. Но вида не подавала, зачем лишний раз волновать мужа, и внимательно слушала своего Сашку. А тот упрямо повторял:

– Это все наши перегибают. Уверен, в центре не знают, что творится на местах…

«Чудак ты мой, оптимист неисправимый», – отвечала мысленно на то жена и ощущала тревожное сердцебиение.

Внизу хлопнула дверь, застучали по лестнице каблуки, как тогда, когда их навестил Сатов в первый и последний раз. «Это конец», – подумала она и комок подступил к горлу. Нет, не подумала, а произнесла тихо, но Саша услышал, пожал ей руку, встал с кровати и пошел к двери. Навстречу беде?

Сержанту не пришлось даже стучать: хозяин распахнул перед ним дверь и впустил в квартиру. Он был один. «Значит, не арест», – подумал Маньковский и спросил:

– Чем обязан?

– Вам пакет, товарищ лейтенант, распишитесь, пожалуйста.

Маньковский поставил подпись в книге донесений и вскрыл конверт. Посыльный не уходил, он ждал, когда лейтенант ознакомится с документами.

Александру сержант доставил командировочное удостоверение, предписание немедленно выехать в Москву в распоряжение НКВД СССР и билет на утренний поезд. Сержант, убедившись, что у Маньковского к нему вопросов нет, попрощался и вышел. Александр обернулся к жене, сказал с улыбкой:

– А ты боялась… – Протянул Татьяне билет. Билет в неизвестность.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СТОЛКНОВЕНИЕ

1.

Год сорок четвертый… До Победы – ещё долгие месяцы. Бои гремят в лесах Карелии, среди болот Белоруссии, на полях Украины. И здесь – в Крыму.

…Апрель на южном берегу – пора буйства красок, когда все вокруг ласкает взгляд: и нежная зелень листвы, и многоцветье распустившихся бутонов, и обретающее летнюю голубизну море. Коктейль дурманящих запахов, ласкающая теплота весеннего солнца.

Это все – на побережье. А за зубчатым забором Яйлы, на её северных склонах и в апреле – снежные заносы и завалы. Немецкое командование считало, что они надежно прикрывают Ялту с северо-запада. Эту уверенность и решила использовать Советская Армия. Дивизия генерала Преображенского вечером четырнадцатого апреля вышла к подножию горы Ай-Петри.

Подразделения сразу начали восхождение на горный перевал, ведущий к городу. Совсем не простым оказался этот путь. Уже на сравнительно небольшой высоте путь преграждал снежный покров, местами достигавший метровой толщины. К тому же под слоем снега часто оказывалась наледь: артиллерийские тягачи, автомашины пробуксовывали. Даже мощные «студебеккеры» пасовали перед крутизной и льдом. Да и гитлеровцы постарались: многие участки дороги были серьезно ими испорчены. Каменные и ледяные насыпи образовывали труднопроходимые завалы. Дивизия остановилась. Утомленных длительным переходом воинов ожидала тяжелая ночь. Вместо предполагаемого отдыха – титаническая работа по расчистке скальных завалов и снежных сугробов.

Люди, закинув за спины автоматы и винтовки, взяли в руки кирки и лопаты. Выпрягались из артиллерийских упряжек трофейные кони и подводились к многопудовым камням. Недовольным ржанием высказывали эти лошади-тяжеловесы свой протест против столь «черной» работы. И нужно было большое мастерство ездовых, чтобы укротить лошадей, уберечь их от падения в пропасть вместе с грузом.

К утру дорогу удалось расчистить. Но ничего не знал о трудной ночи Сатов, мчащийся на своем легком на подъем американском вездеходе.

Судьба явно благоволила к нему в последнее время. Год назад он получил назначение на работу в Крым. Правда, полуостров находился ещё под оккупацией немцев, но наркомат автономной республики уже существовал и базировался в только что освобожденном Краснодаре.

Туда, естественно, и прибыл Сатов. Разрушенный, опустошенный город произвел гнетущее впечатление. Ещё больше навела тоску канцелярская работа в законсервированном ведомстве. Бывший следователь рвался на самостоятельную работу. И с помощью покровителей добился-таки своего: назначили начальником ОНКГБ. Оставалось только добраться до места новой службы. «И неплохо было бы при том, – мечтал Сатов, – по пути прихватить кое-какую награду». Судьба свела его с одним душевным человеком – командиром бригады, отправляющейся на исходные рубежи для штурма Крыма. Посидели за бутылочкой, поболтали, пришлись друг другу по душе. И сманил командир начальника существующего лишь на бумаге отдела. Самовольно укатил Сатов на фронт. Форсировал с мотострелками Сиваш. Обошлось.

Расценили его поступок как проявление патриотизма и большой ответственности. А новый знакомец – командир бригады – ещё и к ордену представил. Как же тут не верить в судьбу?