Читать книгу «Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26» онлайн.

Да, «Каро» выложил все и сразу. Он вроде бы даже повеселел; видимо, относился к породе людей, не терпящих неопределенности.

С «табачником» было сложнее. Он наглухо замкнулся в себе. Слишком очевиден был вопрос убийства Вани Лунько. Единственное, что нам удалось выдавить – это отрицание его присутствия в гостиничном номере, где был убит Иван Аршакович. Отрицал причастность к этому и «Каро».

Но самым странным было то, что ни «Каро», ни «табачник» вообще не знали, что журналист убит. По их словам, жена Слепнева в нашем городе не объявлялась. А в дежурке вокзала действовала случайная подружка «Каро», с которой он закрутил молниеносный роман еще в поезде. И, опять же по словам «Каро», ехали они с «табачником» вдвоем – таков был план, разработанный еще в Энске. В случае удачного «потрошения» журналиста, они должны были через ту же случайную подружку получить у Ивана Аршаковича деньги. А поскольку операция сорвалась, они тут же отправились обратно. Выбрались на автостраду и до самого Харькова добирались на попутках. В Москву даже не заглянули.

…Пожалуй, это было самым неожиданным. Механически я выстроил две версии. Первая: кто-то контролировал их действия. Вторая: некто, подобно тому, как и сами они вклинились между Титаренко и Иваном Аршаковичем, вклинился между ними и убитым в гостинице стариком.

Вторая версия была слишком сложной, утяжеленной совершенно новыми неизвестными позициями. Но сбрасывать ее со счетов нельзя… Да, как говорит Шимановский, – точка на черном…

Шел третий час ночи. Рация молчала. Оперативная дублирующая группа во главе с молоденьким лейтенантом дремала в глубине кабинета Шелаури. От него самого, выехавшего на дачу Чехоевых, не было ни слуху ни духу.

32. МОНЕТА НА РЕБРЕ. (Илюхин)

Я не марафонец. Хорошо если бы тропинка вела с горы… А она петляла между валунами вверх – под углом градусов в сорок. Минут через десять я уже не бежал, а почти полз; дыхание мое напоминало плач астматика. Каким же нужно быть идиотом – оставить передатчик в райотделе! Представляю, что скажет генерал… И тут хоть тысячу объяснений приготовь – ни одного оправдательного. Непростительная ошибка… После ухода Слепневой я взял под наблюдение ее дом. Чхеидзе решил подстраховаться – чего не бывает? И на тебе, случилось: минут через двадцать Слепнева спешно возвращается домой. Почему не арестована? Или у Чхеидзе с Шелаури возник другой план? Я пытаюсь найти какое-то решение… Не арестовывать же ее?

Понятное дело, мне вовсе неинтересно, чем она займется сейчас со своим бедным Слепневым… Но на всякий случай подкрадываюсь к окну; там, за тюлевой занавеской в комнатке, слабо освещенной розочкой-ночником, на широкой неприбранной постели сидит этакая задумчивая особа… Любовница, по крайней мере, трех очень интересующих нас лиц. Жена одуревшего от страсти бедолаги. Самого муженька в комнате нет…

Проходит еще минут десять. Я снова заглядываю в оконце. Григория Слепнева нет по-прежнему… И тут до меня, наконец, начинает кое-что доходить… Я вспоминаю слепневское лицо, мускулистые руки, крепкий, аккуратно стриженный затылок и вдруг отчетливо понимаю, что вовсе он не жалок… Вовсе не такой униженный он мужчина, Слепнев… Я не знаю, как он выбрался из дома. Да и не это сейчас главное. Главное – это Липиеньш!

Да, я не марафонец. Но выложился, как мог. Последний километр. Вот и бугор, за которым дача Чехоевых. Я, всхлипывая, буквально вползаю на него… В лучах двух мощных автомобильных фар вижу нескольких людей – их силуэты размыты утренним туманом. Но Ше-лаури я узнаю сразу – по росту.

– Сандро! – Мне казалось, что я крикнул довольно громко, но люди у машины даже не обернулись.

Я собрал последние силы и побежал. Но машина круто развернулась и, подпрыгивая на каменистых ухабах, помчалась вниз, в город. Теперь я прекрасно знал, что означает слово досада.

И все же я заставил себя спуститься к даче Чехоевых. Светало. В утренних сумерках я легко добрался до погреба, где трое суток сидел Липиеньш. «На всякий случай», как сказал Шимановский, уверенный, что преступник в создавшейся ситуации придет за оружием. Оружие ему, по мнению Вадима Сергеевича, было жизненно необходимо – чтобы по крайней мере, избавиться от свидетелей…

– Андрюша! – Слабо позвал я, вовсе не надеясь на ответ, а так, по инерции…

Из погреба тянуло сыростью и запахом кислого вина. У самого входа валялся клочок полосатой ткани. Я поднял его – это была манжетка уже хорошо знакомой мне рубахи – рубахи Гриши Слепнева.

Вспомнилось, как в детстве мы играли в «орел-решку». О том, что монета может встать на ребро, мы слыхом не слыхивали. А сейчас был именно тот случай…

Я выбежал на дорогу и зашагал к городу.

33. СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО. (Шимановский)

Свадебное веселье шло волнообразно. Я бы разделил его на три цикла. Первый – это когда все устали; съеденного и выпитого хватило бы каждому на два-три приличных застолья… Второй, – когда начали показывать свое искусство певцы, и мы снова ощутили потребность сказать друг другу все добрые слова, накопившиеся в душе. И третий, – когда разговоры, отпочковавшиеся от великолепных тостов, стали носить частный характер.

Мой собеседник, неутомимый Иса Алигаджиевич, занимал меня рассказом о том, как кубачинские мастера закаливают кинжалы. Признаюсь, несмотря на все сопутствующие нашему знакомству обстоятельства, я слушал Ису с интересом. И когда между нами затесался Шелаури (которого присутствующие встретили, несмотря на пятый час утра, радостными восклицаниями и изрядным рогом вина), я попросил его не перебивать нашу беседу.

– И только тогда кинжал обретает твердость алмаза… – Иса Алигаджиевич протянул мне кувшин вина, – выпьем за настоящих мастеров.

– Да, Сандро, – сказал я Шелаури, когда Иса отошел к какому-то пышнотелому усачу, – свадебный размах у вас, как на строительстве Днепрогэса. Пятый час утра, а никто и не думает расходиться…

– Я коротко, Вадим Сергеевич. Показания Валерии «тепленькие». В журналиста стрелял Слепнев. Старика убил тоже он. Сацкова ему не жена. Обиженного супруга он лишь разыгрывал. Настоящая его фамилия, как вы уже, видимо, догадались, не Слепнев. Мы пока не докопались – какая… Держал он Сацкову лишь в качестве приманки для таких, как Иса. Зарабатывал на ней.

Однажды она услыхала разговор между Исой и Титаренко, суть которого сводилась к следующему. Иса должен был дать журналисту сведения о незаконно оформленных им участках и дачах, построенных на «теневые» доходы. В свое время Иса уже выкачал из этих людей изрядную сумму. Теперь организовали, так сказать, сбор второго урожая. Мол, журналист докопался до всего сам. И согласен закрыть дело, если получит солидное вознаграждение. Иса обошел всех, кого журналист напугал. Человек двадцать набралось их в районе. Взял положенную мзду. Но осторожный Титаренко условился так: деньги должен привезти «нейтральный человек», которому Титаренко покажет вексель, написанный Исой. Волей случая этим человеком стал честнейший труженик Иван Аршакович, которому Иса объяснил все тем, что некто пообещал ему достать «Волгу». Выбор оказался точен: старик был нелюдим, рассказывать бы о просьбе не стал. Тут и случай подвернулся: вызов старика на встречу ветеранов. Кстати, существовало два варианта. Если к старику в указанном городе никто не подойдет, предполагалась такая же встреча уже в московской гостинице.

– А как Титаренко узнал, что поедет именно Иван Аршакович?

– Вызов на встречу ветеранов пришел еще тогда, когда журналист был в Энске… Старика он знал в лицо.

– Значит… Впрочем, как все-таки Слепнева зафиксировала этот разговор?

– Нежилась в спаленке Исы… Но следила за ними уже давно. И все передавала «мужу»… Он и обмозговал это дельце.