– Уже поздно, – капризно протянул он. – И притом, я не сова, а жаворонок…
– Приезжайте!
Ганиев явился через полчаса. Выглядел так, словно собрался на званый вечер.
– Что, нашли убийц? – спросил он, усаживаясь.
– Ищем, – коротко ответил я.
– До каких пор? – Он уже перешел в наступление.
Я постарался взять себя в руки, но не смог:
– Мешает что-тo, или, вернее, кто-то!
– Кто же именно?
– Например, вы!
– Вы с ума сошли, – негромко произнес он. – Я мешаю следствию? С чего вы это взяли?
– Я располагаю сведениями, – во мне всё кипело, – что два парня еще до убийства Лозинской расспрашивали вас о драгоценностях, и вы подтвердили, что таковые имеются… Было это или нет?
У Ганиева опустились плечи:
– Да, помню такой разговор. Я им рассказал об этом, совершенно не придавая значения… Они представились мне сотрудниками Абхазского государственного музея. Эксперта-ювелира обещали привести… Неужели они, а?
Я не ответил.
– Да не похожи они на преступников, клянусь честью! – Лицо Ганиева покраснело. – Вежливые такие, аккуратно одеты…
– Вы думаете, Игорь Филиппович, преступники ходят в звериных шкурах, с дубиной в руке или с ножом в зубах? – с плохо скрытой насмешкой спросил я. – В дальнейшем вы видели кого-нибудь из них?
– После убийства Натальи Орестовны встретил на улице одного из них… Он отвел меня в сторону и сказал, что если я выну изо рта язык, то отрежет его вместе с головой.
– Поэтому вы и молчали на следствии?
– В основном, да. Знаете, у меня дети, внуки, наконец…
Ганиев сейчас бил на жалость, но я решил не поддаваться чувствам.
– Сможете опознать их?
– Да. – Голос его прозвучал обреченно.
– Тогда берите вот этот протокол и напишите всё, что сейчас
говорили. Укажите приметы парней. И подробно.
После допроса я повел Ганиева на опознание. Ганиев уверенно опознал Шоубу и заявил, что во время того памятного разговора в ресторане этот человек молчал, зато без умолку говорил другой.
Я показал Ганиеву несколько фотоснимков.
– Вот он и вел переговоры, – сказал Ганиев, указав на фотографию Хатуа. – И он после убийства Лозинской угрожал расправой, если кому-нибудь расскажу о встрече с ним.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Из командировки вернулся Ахра. Я сказал ему, что надо брать Хатуа, но… никто не знал, где он.