– Возьмите себя в руки, Шоуба, – сказал я, видя, что его все еще продолжает трясти. Было ясно, что это не со страху, а от ярости.
Я встал, прошелся, вернулся к столу и спросил Шоубу:
– Ну, как, будем продолжать?
– Как вам будет угодно! – наконец, хрипло произнес он.
– Тогда ответьте: подтверждаете ли вы показания Перегудова?
– Нет. Его показания с самого начала ложь, провокация и… – употребил нецензурное слово Шоуба, но стыдить и призывать его к порядку я не стал. – Перегудов сам мне говорил, что убьет Дроганова, а я отговаривал… Так же было, ты, четырехглазый?!
– Нет.
– Ух!.. – по-абхазски выругался Шоуба. – Ты тонешь, зачем нужно меня тянуть на дно? Скажи следователю, что пошутил.
– Я не шучу, а говорю всерьез.
– Вы не передавали Перегудову пистолет и не подговаривали его убить Дроганова? – спросил я Шоубу.
– Нет.
Когда очная ставка была окончена, милиционер увел Перегудова. Шоубу я оставил в кабинете – были еще вопросы.
– Будешь дальше запираться?
– Я сказал святую правду. – Шоуба немного пришел в себя, развязный тон вновь вернулся к нему.
– Ой ли?
– У вас такая профессия – не верить никому.
– Почему же? Я всегда верил и буду верить честным людям. Ну ладно… Во время последней беседы…
– Не беседы, а допроса, – тихо перебил Шоуба.
– Так вот, во время того допроса я упоминал об Учаве… Интересная получается вещь: он сейчас сидит, знаешь за что?
Шоуба не проронил ни слова.
– У него изъят… – я помедлил, – парабеллум…
– Какое я имею отношение к какому-то Учаве?
– Самое прямое. То, что я сообщил, только присказка, а сказка впереди – Дроганов убит из этого парабеллума. – Я стал раскуривать сигарету.
– Да-а, головоломка! – протянул Шоуба, но я понял, что он насторожился.
– Ничего подобного! – воскликнул я. – Никакой головоломки нет. Все ясно, как божий день. Перегудову пистолет передал ты, а после убийства Дроганова, он вернул его тебе. Учава в Краснодар не ездил и не знает, кто такие Перегудов и Дроганов – это нами доказано. Да к тому же во время убийства Дроганова Учава лежал в больнице – ему удалили аппендикс… Что из этого следует? А ну, пораскинь-ка мозгами! Ответ напрашивается сам собой: пистолет сослужил вам службу, – я нарочно употребил последнее местоимение во множественном числе, – он жег руки и надо было от него избавиться. Выбрасывать жаль, и он перекочевал к Учаве, горячо возжелавшему иметь оружие… Ну, как? Продолжать?
В кабинете стояла тишина. Шоуба молчал, а Гагуа углубился в чтение какого-то документа.
– Это был неверный ход, Алеша. Пистолет надо было уничтожить сразу, но жадность ваша, – я вновь употребил множественное число, – помешала. Она сгубила многих, в том числе тебя, и… Хатуа. Скажешь, не знаешь Хатуа? Не смеши меня, пожалуйста! Отрицать очевидное – глупо и, что главное, пагубно… Я нарочно не задавал вопроса о Хатуа, думал, сам его вспомнишь… Итак, что связывает тебя с Хатуа? Только быстро! Учти, правдивость принесет тебе лишь пользу. Ну, начали!
– Допустим, знаком я с Хатуа… Что дальше?
– Алеша, если стану приводить доказательства, будет хуже…
– Ничего я не знаю, – скривился он.