В коробке их было всего две. Лицо Латушенковой выражало удивление и растерянность.
— Не знаю…
— Четыре ампулы, значит, уже пригодились? Одну, предположим, вы ввели себе под Новый год…
— Я не вводила себе морфин! — сердито отрезала Латушенкова. — Здесь было шесть ампул!
— Да ну, не вводили? — не поверил Бородин. — Такая серьезная, положительная женщина ни с того ни с сего принялась раскачивать девятиэтажный кирпичный дом…
— Извините, но вы уже паясничаете! — голос у Латушенковой сорвался, в глазах засверкали слезы. Однако истерики и на этот раз не произошло. — Вы, должно быть, не знаете… Морфин не возбуждающее средство. От него бы я поплыла в страну грез и даже не вспомнила бы ни о каком Петрякове.
— Тогда что же?..
— Исключительно алкоголь. Такая, значит, у меня нервная система: нельзя много пить. Теперь буду осторожнее.
Бородин взвесил в руке коробку.
— Тогда почему здесь только две ампулы? Где еще четыре?
Латушенкова закусила губу. Что-то про себя прикинув, решительно тряхнула головой: — Эти ампулы кто-то взял без спросу.
— Вы знаете кто?
— Нетрудно догадаться. Но у меня нет доказательств, поэтому имени называть не буду.
«Вот и ответ на вопрос, почему коротышка так истово запирался», — подумал Бородин и понимающее улыбнулся Латушенковой:
— Не стоит пачкаться, да? Но ампулы мы у вас изымем под расписку. Что ж, осталось только на балконе посмотреть. У вас есть лопата?
Увидев вошедшего в комнату Юру Ковалевского, он подошел к нему и тихо спросил:
— Везде посмотрел?
Юра кивнул.
Низ балконной двери заплыл молочно-дымчатым льдом.
— Желательно еще какой-нибудь топорик, — снова обратился Бородин к Латушенковой.
У нее нашелся только молоток. Пришлось просить понятых, чтобы раздобыли необходимый инструмент у кого-нибудь из жильцов.
Осторожно, чтобы не повредить дверь, Бородин тюкал молотком по обушку топорика, скалывая лед. Осколки Юра собирал в ведро. Наконец открылись обе двери, и внутренняя и наружная. Бородин проткнул лопатой снег, заваливший балкон почти до верха перилец.
Под снегом было что-то твердое.
— Доски, — сказала Латушенкова.
— Сейчас поглядим, — кивнул Бородин и принялся скидывать лопатой снег с балкона.
Юра смотрел, чтоб не попало кому-нибудь на голову.
Верхний слой снега был рыхлым, а дальше пошли слежавшиеся пласты, под которыми и правда оказались струганные дюймовые доски во всю длину балкона. Сергей стал поддевать топориком одну из досок.
— Да ладно, ничего нет! — сказал Юра.
Однако Бородин все же приподнял доску и увидел, что под ней тоже доска. Штабель состоял из трех рядов досок и брусков.
— Еще позапрошлой весной брат завез, — сказала Латушенкова. — Который год собирается обустроить мне балкон. А вас не знаю как и благодарить! Приходите еще. Когда опять снегу навалит.