- А ты знаешь?
- Эх, дядя. Да купался ли ты в море? В нем же одуреешь от счастья…
- Парень, ты пощупай золотишко-то, пощупай! - не сдавался Бочкуха.
Вадим пощупал. Оно оказалось холодным. Странно: драгоценный металл, из-за него идут на преступления, а он, как покойник.
Августа не возвращалась. Видимо, позвонив в милицию, она пошла искать отца.
Ночь шла на убыль. Потускнела луна и сдвинулась к горизонту.
Машина появилась почти бесшумно, вынырнув откуда-то из табачных зарослей. Она резко тормознула у дома. Три фигуры пересекли свет фар и вошли во двор. Они стали у крыльца, рассматривая темные окна.
- Сюда! - крикнул Петельников.
Трое мгновенно оказались у сарая. Высокий, худощавый парень в очках окинул всех быстрым взглядом и строго приказал:
- Ваши документы, гражданин.
Капитан вытащил удостоверение. Приехавший глянул в него, протянул руку и улыбнулся:
- Начальник отделения уголовного розыска Куликов.
Потом было то, что бывает на любом месте происшествия: следователь, понятые, протоколы… Только Петельников чувствовал себя необычно в роли свидетеля. Он сидел в большой и чистой комнате Августы и строчил свои показания. Поставив роспись после стандартной фразы «Записано собственноручно», он вдруг понял, что утомился так, как никогда не уставал на работе. Перевалив все на чужие плечи, он расслабился, и на него накатило какое-то безразличие. Тяжелая дрема легла на глаза…
Когда он их открыл, то увидел перед собой Куликова, который тихо спросил:
- Устал, капитан?
- Есть чуть-чуть. Кончили?
- Да. Этот Бочкуха у нас давно на примете. Жадный, дачников пускает и в сарай, и в прачечную… Спекульнуть не прочь. А второй - его племянник. Приехал погостить.
- А золото откуда?
- Григорий Фомич перестраивал сарай, копал яму и нашел клад. Еще дореволюционный. Спрятал в ту же яму и пошел на радостях к Бочкухе: мол, куда сдавать, да как… Те его и схватили, на «Москвича» - ив дом над обрывом. Все-таки заставили сказать, где лежит золото. Дальше ты знаешь…
Дальше он знал.
Открылась дверь, впустив Августу и седоватого худого старика с белесой щетиной на лице.
- А это ваш спаситель, - сказал ему Куликов.
Старик засеменил к Петельникову:
- Спасибо, сынок! Я ведь про тебя давно знаю. От этих бандитов. Ты ночью приходил, они тебя и заприметили. Испугались. Вот племянничек и пошел охотиться на тебя. А бутылочку мою они прозевали. Я-то и не надеялся. Издевались, поганые, только что не били…
Вадим смутился, увидев слезы в голубовато-прозрачных, как у Августы, глазах. И окончательно покраснел, когда Григорий Фомич обнял его.
- Капитан, какая нужна помощь? - спросил Куликов.
За окном уже стоял яркий день. Жара сочилась сквозь стекла, как горячий сироп. Фиолетовое марево оплавляло горы.
Вадим потер лоб:
- Мне вот что нужно: выспаться и билеты на завтрашний самолет. К матери поеду.
- Тогда едем в гостиницу, - предложил Куликов.