Йохан Кройфф. Победитель и тиран: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце сезона 1965/66 Ринус Михелс выступил с чрезвычайно важной инициативой: он потребовал от двух боссов «Аякса», Япа ван Прага и Маупа Каранса, взять игроков на полное денежное довольствие. До этого футболисты работали днем и тренировались вечером. Пит Кейзер работал сборщиком налогов, Шак Сварт совместно с женой держал табачный бар, а Харри Хан был студентом педагогического. В бытность свою игроком основной команды Йохан работал в типографии журнала Sport World (этот же журнал одно время он продавал на улице). Все изменилось, когда аяксовцы стали получать от клуба зарплату за полный рабочий день: они тренировались днем, а вечером были свободны!

Мотивация обострилась, отметил Михелс. В приватной беседе он цинично сказал своему помощнику Бобби Хармсу: «Теперь парни будут отдаваться по максимуму. Потому как прекрасно понимают, что иначе они вернутся к своим прошлым работенкам». По мнению Кройффа, именно из-за подобных инициатив Михелс получил прозвище Генерал: «В то время были хорошие футболисты, но то были любители, а не профессионалы. Часть моих товарищей по команде работали кто где. По утрам нас было восемь на тренировке. За два года Михелс нас всех сделал профессиональными футболистами. Он приехал в «Аякс» в 1965 году, а в 1971 году мы выиграли наш первый Кубок чемпионов. Переход был стремительным».

7 сентября 1966 года, в 19 лет, Йохан дебютировал в национальной сборной в важном квалификационном матче с Венгрией за попадание на Евро-1968. В январе 1966 года тренер нидерландской национальной сборной немец Георг Кесслер его, восемнадцатилетнего паренька, уже впервые звал к себе, но врач «Аякса» запретил, мотивировав тем, что мальчик был «слишком восприимчив к травмам». Йохан официально дебютирует в сборной 9 февраля 1966 года в товарищеском матче против «Страсбура» (7:0), записав на свой счет хет-трик. В матче против Венгрии в Роттердаме аякский нападающий под номером 9, стартовав как ракета по центру, забьет второй гол с левой ноги за «оранжевых», получив дальний пас от своего товарища Кейзера. Встреча завершится ничьей (2:2), а на следующий день Йохана пригласят на вечернюю ТВ-передачу «Журналь телевизе», где в прямом эфире молодой парень с пронзительным взглядом, причесанный, как примерный мальчик, даст своей лучезарной молодости выплеснуться на экран. По бокам от него сидели и задавали вопросы два пожилых тележурналиста, явно принадлежавшие уже уходящему миру…

Затем Йохана вызвали на второй международный матч, состоявшийся 6 ноября 1966 года. Товарищеский матч против Чехословакии на амстердамском Олимпийском стадионе… Идет 78-я минута, чехи ведут 2:1. Йохан получает энный, уже не знаю какой по счету, удар от противника. Тут терпение его лопается, и в гневе он делает резкое движение, которое даже не задевает его агрессора. Но немецкий арбитр Руди Глокнер уже быстро бежит к нему, чтобы отчитать или вынести предупреждение, точно неизвестно. Но Йохан вновь вскипает и, кажется, отталкивает руку человека в черном, слегка задевая его лицо. Не было ни удара, ни агрессии. Возможно, он просто бурно выражал возмущение… Руди Глокнер будет утверждать, что Йохан Кройфф дал ему пощечину! Что Йохан, в свою очередь, будет отрицать. И с полным правом, так как оплеухи не было, если пересмотреть ТВ-картинку. Как бы то ни было, Глокнер выносит решение об удалении Йохана с поля (в то время карточек еще не было). Удален! Йохан в бешенстве, его обнимает товарищ по команде, надеясь успокоить. Раздосадованный ребенок покидает поле с высоко поднятой головой под пулеметный стрекот фотокамер. Йохан Кройфф стал первым футболистом в истории нидерландской сборной, кого выгнали с поля! Георг Кесслер моментально вступится за своего игрока: «Это ни в какие ворота не лезет! Йохан не ударил арбитра. Я не верю в это ни на секунду!»

После этого происшествия КНВБ решила наказать Йохана, причем самым суровым образом, в назидание другим: он был отстранен на год от игр за национальную сборную и в клубе за «нарушение в виде эмоционального жеста»! Йохан выразил протест, указывая, что, играя за «Аякс», он зарабатывает себе на жизнь. Коллеги по команде «Аякс» пригрозили, причем единодушно, что бойкотируют национальную сборную, и Федерация аннулировала его дисквалификацию в клубе. Вынесенное Йохану Кройффу наказание взволновало общественное мнение в Нидерландах. Многие посчитали такое двойное наказание чрезмерным и несправедливым. Спонтанно началась медиакампания, подпитываемая некоторыми заголовками письменной прессы, призвавшая КНВБ проявить большее великодушие. Наряду с этим Георг Кесслер пишет жалобы по поводу двенадцатимесячной дисквалификации, которая лишает национальную сборную одного из лучших ее игроков… Кампания по поддержке Йохана охватывает и население, приобретает все более и более интенсивный характер, выносится на государственный уровень в виде эдакой мини-проблемы. Кто не усмотрит, что за наказанием стариками из федерации молодого парня, героя своего времени, скрывается на самом деле настоящий конфликт поколений? Значит, в реальности страна переживает изменения, которые происходят с безумной скоростью. Даже быстрее, чем в остальной Европе, подчеркнул Дэвид Уиннер в своей книге «Великолепные оранжевые»… Разные ситуационистские движения, зародившиеся в 1962 году, расцвели буйным цветом в Амстердаме, в частности на Лейденской площади. Именно сюда стекаются одетые во все белое адепты нового движения «Прово», призывающего к анархистскому пробуждению. «Прово» (от слова «провокатор») – типичное амстердамское анархистское движение, которое смешивает сюрреализм, антиавторитаризм, антиконсьюмеризм, но без призывов к кровавой революции. Являясь также экоактивистами, «Прово» запускают знаменитый проект «Белые велосипеды», которыми можно пользоваться бесплатно во всем Амстердаме…

1966 год станет кульминационным в плане провокаций «Прово», и это за два года до мая 1968 года во Франции. Случилось так, что в это же время Йохан Кройфф был наказан стариканами из КНВБ… Однако если во Франции протесты 1968 года имели политический характер, то в Нидерландах в 1966-м они были социально ориентированными. 10 марта активисты «Прово» устроили беспорядки на свадьбе принцессы Беатрикс и ее будущего мужа, немецкого аристократа Клауса фон Амсберга, который воевал за вермахт. В прямом эфире полиция грузила в автозаки манифестантов, при этом щедро охаживая тех дубинками, что глубоко шокировало всю страну… Три месяца спустя, в июне, жестокие массовые беспорядки прошли в Амстердаме, да такие, что властям пришлось ввести чрезвычайную ситуацию и созвать 1400 полицейских и военных! Эти весенние беспорядки привели к отстранению от должности мэра Амстердама и шефа полиции, а через два последующих года силы правопорядка должны были поменять методы работы. Нидерландская полиция и в самом деле стала «самой крутой на свете», а Амстердам – всемирно известным центром притяжения хиппи, привлекая пестрые орды на Дам Сквер и в парк Вондела, превратившийся в хипстерский лагерь. «Нидерландские элиты покончили с бурливой молодежью, прибегнув к старому доброму голландскому методу: компромиссу и миротворчеству», – подводит итог Дэвид Уиннер.

Вот в таких обстоятельствах, в конце 1966 года, постоянный прессинг медиакампании в пользу Йохана Кройффа частично завершился тем, что КНВБ сократила его дисквалификацию в национальной сборной до 8 месяцев. Эта полупобеда права и здравомыслия стала знаковой победой молодости над «старым миром». Несколько месяцев спустя, летом 1967 года, Мик Джаггер и Кит Ричардс, преследуемые за хранение и употребление наркотиков, избежали тюремного заключения благодаря фантастической мобилизации их фанатов и интеллектуалов, а также неожиданному воззванию к милосердию серьезного издания «Таймс». Прекращение судебного дела двух «стоунцев» стало чем-то вроде сокрушительного победного удара по установленному порядку и все еще викторианской нравственности уходящей империи. Йохан, Мик и Кит – та же борьба, тот же успех… В Нидерландах рассказывают, что эпизод с дисквалификацией Йохана федерацией толкнул его на то, чтобы менее выкладываться в сборной в течение нескольких лет. Дело в том, что это дело было только началом долгой и бурной саги взаимоотношений между Йоханом и «оранжевыми». В течение двух последующих лет он очень мало играет за страну. Случай, приведший к противостоянию с Руди Глокнером, положил начало другой не менее бурной хронике – Йохан против арбитров… Отрастившие брюхо люди в черном символизировали власть, официальные лица из КНВБ представляли собой отличные мишени в глазах молодого бунтаря, готового бросить вызов учреждениям в траурных костюмах.

Стартовал сезон 1966/67, и Йохан, которому исполнилось уже 20 лет, считался краеугольным камнем того сооружения, которое методично выстраивал Ринус. Вот его слова во «Франс Футбол»: «На газоне он был моим координатором, моей палочкой-выручалочкой. Он точно знал, что я хотел. Это был не только великий игрок. Он был силен в тактике. Индивидуалист в некотором роде, но всегда на службе у команды». И команда эта выигрывает все, что только можно, на своем пути. В Эредивизи она рисует на табло безжалостные цифры: 7:0, 5:0, 5:0, 5:0, 8:3, 8:0, 6:1, 8:3, 6:0, а далее тьма-тьмущая из 4:0! И Йохан был не последним, кто пировал: он забивал, как никогда, сразу заняв лидирующую позицию в рейтинге бомбардиров. Михелс явно нацелился на международное признание, тем более ведь чемпионами Нидерландов они уже стали. Кубку чемпионов (прежнее название Лиги чемпионов) вскоре предстоит стать его экспериментальной площадкой и территорией приключений «Аякса».

В первом туре двойная победа против турок из ФК «Бешикташ» (2:0, 2:1) была словно некой формальностью. Но в следующем туре на пути амстердамцев встал ужасный «Ливерпуль» с его легендарным тренером Биллом Шенкли. Для «Ливерпуля» и его игроков – чемпионов мира-1966 «Аякс» – это мелкая сошка. «Красные» («Редз») являются ультрафаворитами…

7 декабря 1966 года в первом матче 1/16 финала «Аякс» принимает у себя ребят с реки Мерси, и амстердамский Олимпийский стадион охватывает настоящая битломания. Именно на этом стадионе «Аякс» играет свои крупные матчи в рамках еврокубков и Эредивизи (благодаря своей вместительности в 60 000 человек). Обычные встречи национального чемпионата и других кубков проходят на небольшом стадионе «Де Мер» (20 000 человек максимум). Против «красных» аяксовцы играют в белом, единственный раз за всю историю (в цветах прово?). Михелс выставляет классическую схему 4–2-4: Балс – Сюрбир, Пронк, Сутекаув, ван Дёйвенбоде – Грут и Мюллер – Сварт, Кройфф, Нюнинга, Кейзер. Сквозь плотный туман, опустившийся на Амстердам, с трудом различимы ворота… В эту среду, 7 декабря, как удар грома в ясном европейском небе: «Аякс» разбивает в пух и прах «Ливерпуль» со счетом 5:1! Раздраженный Билл Шенкли сразу же обвиняет «Аякс» во всех грехах: «Эта команда играет в самый оборонительный футбол, какой мы еще не встречали». Билл заявляет, что в ответном матче «красные» выиграют со счетом 7:0! Аяксовцы страшатся адского приема, который их ожидает на «Энфилд Роуд», и еще меньше представляют, что они могут выбить с турнира великий английский клуб. Но, несмотря на обещание легендарного английского тренера разделать под орех своих соперников, у Кройффа оказался порох в пороховницах. 14 декабря он забивает два гола (2:2) вопреки агрессивной толпе и вызывающей робость атмосфере. Великие «красные» уходят через заднюю дверь. А о Йохане трубит вся Европа!

Первый шаг сделан, Михелс смакует это: «Матч с «Ливерпулем» стал для меня важной вехой, с которой началось европейское признание. Это также доказывает, что мы достигли международного уровня». Но победа над «Ливерпулем» – всего лишь этап. Плотный туман, который накрыл первый матч в Амстердаме, отсылал к аллегории, несущей некоторую долю смиренности: идеальный футбол, о котором мечтал Михелс, был еще в туманном будущем… Четвертьфиналы играли уже против «Дуклы» (Прага). 1 марта 1967 года в Амстердаме «Аякс» ничего не мог поделать, и на табло была зафиксирована ничья 1:1. Неделю спустя на стадионе «Юлиска» «Аякс» ведет 1:0: Сварт забил на 65-й минуте, и уже близок был выход в полуфинал… Но дыры в обороне губят эту красивую мечту. Тонни Пронк зарабатывает пенальти на 72-й минуте (1:1), а затем центральный полузащитник и капитан Фриц Сутекаув забивает гол в свои ворота после подачи противника мяча с углового в самом конце матча (87-я минута). 1:2, исправить ситуацию уже нельзя: чистый вылет. Но «Аякс» ведь доминировал на поле над «Дуклой»… Ринус Михелс рвал и метал! По приезде в Амстердам он тут же включает имя Сутекаува в трансферный список.

Вылет с турнира от клуба «Дукла» (Прага) вскрыл некоторые внутренние суеверные приметы в «Аяксе». Перед каждым европейским матчем Михелс просил врача команды Сало Мюллера всегда надевать лыжную шапочку и приносить специальную сосиску osseworst, купленную в «Херго», кошерном мясном магазине на Бетховенстрат. Но перед матчем с «Дуклой» в Праге жена Мюллера забыла положить счастливую шапочку в сумку мужа… И с сосиской случился провал: «Херго» был закрыт, и сосиска не куплена. Другой ритуал, свойственный «Аяксу», определял порядок очереди на массажный стол к доктору Мюллеру. И порядок очереди должен был скрупулезно соблюдаться! У каждого игрока был свой номер. Сварт – третий по счету, Бенни Мюллер – четвертый, а Йохан Кройфф – первый или второй. Если кто-то отсутствовал (был в туалете или говорил по телефону), необходимо было его дождаться. Каждому добряк Сало Мюллер говорил небольшое словечко, подбадривающий комплимент. Например, Йохану говорил Yogi twee (он его так называл – Йоги – без всякой на то особой причины). Twee означает два. В общем, все это переводилось как «забей два гола, Йоги».

Из суеверия Йохан всегда играл в старой, поношенной обуви, пусть и дырявой. Самородок «Аякса» был еще и ипохондриком: Йохан мог вызывать Сало Мюллера семь раз в день, жалуясь то на воображаемую боль в колене, то на невыносимую боль в шее. Он успокаивался, только когда добряк Сало осмотрит его в десятый раз. В конце концов Сало ему советовал принять аспирин и ложиться спать и не забивать себе голову. Только тогда Йохан успокаивался: «Спасибо, Сало. Ты добрее всех на свете». – «Не за что, Йохан… Зови меня, если понадоблюсь…» Добрый доктор Мюллер в какой-то мере тоже был ему вместо отца, которому он всегда мог выговориться и доверить свои тревоги. Как в случае с «добрым копом», роль которого отводилась доктору, и «злым копом» Ринусом Михелсом… У Йохана были и другие священные ритуалы. Он поведал о них нидерландскому репортеру в 1972 году: «Перед матчем я жевал жвачку, шел на поле и слегка хлопал по животу нашего вратаря. Потом я выплевывал жвачку на половину противника».

В апреле 1967 года Йохану исполнилось 20 лет… Его популярность возрастала с тем, как «Аякс» перехватывал инициативу в стране и начал блистать в Кубке Европы после подвига над «Ливерпулем». Игры за сборную были все еще под запретом, и в связи с этим над ним витал, хотел он того или нет, ореол молодого бунтаря. Рассказывают, что он пользовался некоторыми привилегиями. Что мог курить свой «Кэмел», когда ему вздумается, или даже опаздывать… Он отрицал все это в интервью «Экип магазин» от 21 апреля 2012 года: «Нет, нет, это неправда! Не один я курил, причем не больше и не меньше остальных, а уж опаздывать на тренировки – это уже совсем из области фантастики. Михелс никогда бы не позволил. Правила были едины для всех. Тренер суров, но справедлив. Я могу это засвидетельствовать лучше других. Никто в «Аяксе» не платил столько штрафов, как я, за те нарушения, на которых меня ловили. В 18 лет никто мне не указывал, что мне надо делать, я всегда поступал по-своему. Но Михелс меня никогда не баловал. С 18 до 24 лет я был у него в подчинении. Поверьте, это закаляет характер».

Йохан больше проказник, чем бунтарь, он любит забавляться над властностью своего наставника Ринуса: «Я обожал это! Делать что-либо запретное, и чтобы тренер это не заметил… Важно было ухватиться за малейшую возможность получить преимущество. Такая душевная организация прекрасно ложится на игру, на футбол». В том же интервью «Экип магазин» он рассказывает интересную историю о вечной игре в кошки-мышки, в которую он играл с Ринусом: «У меня была привычка убегать с пробежки, чтобы перекурить, как только тренеры отвернутся. Как-то Михелс меня засек… Вместо того чтобы меня оштрафовать, он лишил меня в 7.30 утра выходного дня, заставив бегать в лесу. Я был один, тогда как остальные игроки отдыхали после всех фиест, что были накануне. Михелс пришел с опозданием, в то время как я, естественно, был вовремя. Он мне сказал, даже не выйдя из машины: «Забавно, наверно, стоять на холоде в такой час». Затем развернулся и уехал к себе. Я уже не упомню всех матерных слов, которые я тогда высказал ему, пока возвращался домой. Я только надеялся, что он не расскажет другим игрокам, как он обошелся со мной! Но, конечно же, на следующий день это первое, что он сделал, и все вволю посмеялись надо мной».

Позже, будучи сам тренером, Йохан будет поступать, как старина Ринус, при разрешении небольших конфликтов: «Я верю в пользу именно такого педагогического метода, чем в полезность штрафов…»

Выдающаяся личность Йохана интригует Ринуса Михелса до такой степени, что, чтобы лучше понять его срыв, он отправил его к Дольфу Грюнвальду, спортивному психологу, которого нанял для анализа поведения футболистов «Аякса» и, в частности, поведения Кройффа. Йохан, как обычно открытый для всякого рода нового опыта, с радостью сотрудничал с доктором. Автор Менно де Галан получил доступ к записям Дольфа Грюнвальда (умершего в 2004 г.), которые ему передала семья. Психолог диагностировал у Йохана острую зацикленность на отце: «В действительности [Кройфф] отвергает всякий авторитет, потому что неосознанно сравнивает всех с О. [отцом]…» Всю свою жизнь Йохан не прекращал искать себе наставников, которых он оценивает «по шкале Мануса» от 1 до 10. Каждый раз – по одной и той же схеме: сыновья привязанность выливается в неформальный подростковый кризис, чтобы потом завершиться примирением. Так произойдет в будущем с его агентом и тестем Кором Костером в течение всей его карьеры, так было и с его тренером Михелсом. Запись психолога продолжают следующие слова: «Если ему удастся перестать видеть в Михелсе человека, который не достигает его О. [отца], это пойдет на пользу всей команде». Только несколько патриархов не попадут в немилость к Кройффу: дядя Хенк, добрый доктор Сало Мюллер и тот, кто позволит Йохану «прогрессировать еще больше» – Яни ван дер Вен, его бывший наставник. Ему одному удалось обуздать «мэверика», желавшего навязать свое мнение по любому поводу… Грюнвальд заключил также, что, когда его сотоварищи по команде вели атаку, Йохан становился «более нервным и более говорлив. Но как только он чувствовал, что его включили в игру, он успокаивался. При этом изменения претерпевали и его манеры: голос становился мягче и уравновешеннее, он переставал теряться в незначительных деталях, говорил меньше, и его взгляд был более хрупким и мягкосердечным».

Но именно благодаря своему отношению – прямому и без прикрас – к деньгам Йохан заставил шевелиться ряды общества, подвергающиеся полной трансформации. Согласно католической этике, к деньгам следует относиться с некоторой долей недоверия, но этот постулат не пользовался популярностью в Нидерландах, несмотря на воздержанность явно кальвинистского толка, для которой цель богатства заключается в скромности, доходящей до крайности. Голландцы, занимавшиеся коммерцией и торгово-посреднической деятельностью со Средневековья и Возрождения (голландская Ост-Индская компания была основана в 1602 году), не имели какого-либо предубеждения по отношению к деньгам. Если говорить прямо и без обиняков: если речь идет о деньгах, то голландцы – это cash («живые деньги»)! И Йохан не был исключением из правил, вот только… его почти патологическая жадность до прибыли, причем еще в раннем возрасте, являла собой живой пример того, что в стране происходили общественные изменения. Когда в 1964 году он стал профессиональным футболистом, то уже сам лично вел переговоры и добился, в свои-то 17 лет, такой же зарплаты, как и игроки основы команды «А»! Пусть он не нуждался ни в чем в самом нежном возрасте, но, будучи сыном торговца фруктами и овощами, он, без сомнения, унаследовал «синдром продавца», который упоминался в романе «Смерть в кредит» Луи-Фердинанда Селина: жизнь проходит за подсчитыванием и пересчитыванием каждого заработанного су, а в перерывах приходится следить за непроданными фруктами и овощами, которые очень быстро превращаются в гнилушки… В семье коммерсанта работа с деньгами – крайне насущное ежедневное дело: как же Йохан Кройфф мог избежать этой участи?

«Да, верно, он вырос в социалистическом квартале, но его отец был торговцем, он искал любую возможность делать деньги, и направленность его мыслей была скорее правого толка», – уточнил Дэвид Эндт. Затем, после смерти отца, семейство Кройффов оказалось в стесненных условиях, что, конечно же, объясняет его естественное стремление к тому, чтобы «всегда быть на страже своих интересов» (это выражение Йохана, которое он часто повторял, когда заводил речь о деньгах). И потом, в 60-х годах, эмансипация молодости нуждалась просто-напросто в «бабосах», чтобы иметь возможность в индивидуальном порядке наслаждаться шопингом.

В Йохане Кройффе наблюдают те же самые квазинавязчивые рефлексы, что и у молодой звезды, его молодого альтер эго шестидесятых – Мика Джаггера. Слишком рано лидер «Роллинг Стоунз» стал зорко бдить за финансовыми делами группы: он следил за продажей дисков и их классификацией в чартах, что привело к тому, что в семидесятых он стал походить больше на бизнесмена, чем на артиста… По воспоминаниям Хенка Спана в 2015 году, Кройфф очень рано начал бороться с руководством «Аякса», говоря им: «Мы вам заполняем стадионы, поэтому мы имеем право требовать больше». Так как общая экономика футбола сводилась в основном к продаже билетов через кассы, то до резкого взлета прав на телетрансляции в 80-х годах процветание клубов зависело именно от заполненности стадионов.

И Йохан быстро просек все эти нюансы, когда в 1964 году его команда «Аякс Юниоры» собирала больше народа на стадионе «Де Мер», чем команды группы «А». Количество проданных билетов «Аякса» увеличивалось в четыре раза, когда игры проходили на большом амстердамском Олимпийском стадионе в рамках еврокубков. Йохан прекрасно знал, что это на него приходят посмотреть толпы народа…

В январе 1967 года Йохан Кройфф подписал личный контракт о спонсорстве с компанией «Пума» (на самом деле подпись стояла не его, а матери, так как ему не было 20 лет), которая ему выплачивала 1500 гульденов за то, чтобы он надевал обувь марки «Пума» на матчи и во время тренировок. Знаменитое партнерство Йохана и фирмы «Пума» восходит к 1964 году, когда футболист Клас Нюнинга присоединился к аяксовцам: «Йохан был симпатичным парнем, а так как я занимался связями с общественностью в фирме «Пума» в Нидерландах, то мы вместе посещали торговые ярмарки или открытия магазинов. Нам за это не платили». Через посредничество своего друга Класа Йохан часто пересекался с боссами «Пума Нидерланды». Его головокружительный взлет помог ему лучше понять, сколько он стоил на рынке… Клас рассказывает дальше: «Пума» предоставила ему свои товары, и он должен был играть в этих кроссовках. Скоро он стал звездой, и в нем зародилось это стремление защищать свои интересы, он начал вести себя все более как коммерсант. Йохан стал первой профессиональной ласточкой в области защиты своих дел. И конечно же, его тесть Кор Костер позже взял в свои руки управление делами Йохана».

Немецкий поставщик спортивного инвентаря коммерциализировал впоследствии именную модель обуви «Пума Кройффи» (другое прозвище Йохана), как уже сделал с моделью «Пума Эйсебио». Если Йохан – обычное имя, то Кройфф – весьма звучная фамилия, если судить по хвалебным отзывам его друга Класа: «Это короткая фамилия, мощная фамилия, божий дар, позволяющий использовать ее в коммерческих целях. Это действительно счастье – родиться с такой фамилией». И Йохан еще вспомнит об этом… А пока обутая в свои «Кройффи» молодая звезда «Аякса» ведет себя отнюдь не так послушно, как Пеле, и все более требователен к их качеству. Как-то раз он пожаловался на пару, которую ему поставили, а пока ждал новую… носил «Адидас»! «Пума» подала на него в суд в 1968 году и выиграла процесс. Судья вынес такое решение: «Истина в этом деле такова, что мистер Кройфф хочет все больше и больше денег». Еще бы! Но «Пума» все-таки продлила сотрудничество: в течение трех последующих лет фирма выплатит ему 150 000 гульденов…

21 мая 1967 года «Аякс» снова одерживает победу на чемпионате, записав на свой счет 122 гола в 34 матчах Эредивизи! И этот рекорд еще не побит до сего дня, на 2015 год. Девятый номер «Аякса» подтвердил свой статус ключевого игрока: Кройффи стал лучшим бомбардиром первого дивизиона со своими 33 голами. В итоге 41 гол в сорок одном матче с учетом всех соревнований. Став футболистом года в Нидерландах, он часто появлялся на обложках газет, привнося желанный вклад в продвижение ФК «Аякс» на международной арене. 7 июня «Аякс» взял в придачу Кубок Нидерландов в матче против «НАК Бреда» (2:1 в доп. время) благодаря Йохану в том числе, подарившему клубу первый дубль за всю историю… И вот, имея в рукаве такие козыри, он отправился договариваться о продлении контракта со своим дорогим клубом. 15 июня 1967 года он подписал свой второй профессиональный контракт сроком на четыре года. Пересмотр его зарплаты позволил ему перейти с суммы 15 000 до 35 000 гульденов в год, плюс премиальные за достижения клуба. В Англии в том же июне 1967 года Дэйви Джонс, которого ныне называют Дэвид Боуи, выпустил свой дебютный одноименный альбом «Дэвид Боуи» на лейбле «Дерам Рекордс». Полный провал. За опыт приходится платить. Но ему было на тот момент всего 20 лет, и у него впереди была вся молодость, чтобы однажды прорваться…

На поле двадцатилетний Йохан заряжает всех своей энергией благодаря своей харизме, он мог бы сплотить целое поколение, он – воплощение успеха и независимости, причем совершенно нового характера: лишь английские поп-звезды смогли добиться этого и завоевать заскорузлое общество. В своей знаменитой работе Brilliant Orange («Великолепные оранжевые») Дэвид Уиннер привел проливающие свет слова Карела Габлера, бывшего тренера в амстердамской молодежке и тонкого знатока «Аякса», об особенной значимости Йохана 67-го года: «Кройфф был чем-то вроде примера для нас, каким был Джон Леннон в Англии. Он выражал тот взгляд на вещи, ту общую логику, которая была у нашего поколения. Он быстро сообразил, что мог бы извлечь выгоду из своего огромного таланта и заработать денег. Но он понял также, что его карьера может закончиться однажды. Он знал, что у него талант, который можно продать важным людям, готовым платить за это, и он без устали, со всей ожесточенностью торговался, при этом повторяя знаменитые в 60-х годах слова: «Когда моя карьера завершится, я больше не смогу показать на себя пальцем и заявить в булочной: Я – Йохан Кройфф, дай-ка мне хлеб».

Йохан по-своему нарушает устоявшиеся правила, ставит под сомнение начальство, бросает вызов власти, и все это ради личной выгоды! «WE WANT THE WORLD AND WE WANT IT NOW!» – ревет в 1967 году Джим Моррисон, еще один великий голос молодого поколения… Его требовательная натура созвучна с натурой многих молодых людей его времени. «Кройфф спровоцировал все эти конфликты, потому что он начал задавать вопросы, которые задавало его поколение: почему все организовано именно так?» – пояснял Карел Габлер. В 1966–1967 гг. и другие талантливые молодые голландцы заставили говорить о себе. Артисты Саймон Постума и Марике Когер запустили проект The Fool, эта группа дизайнеров имела огромное влияние в психоделическом движении шестидесятых годов. Устроившись в Лондоне, они регулярно работали с «Битлз». Саймон и Марике сами шили костюмы для своего всемирного ТВ-шоу All You need is love. Они также оформили пианино Джона Леннона и покрасили фасад бутика «Битлз Эппл» в Лондоне, где выставляли свои товары (одежда, мебель, рисунки)… Саймон Постума и Марике Когер одного возраста с Йоханом Кройффом, у них одна творческая свобода и вместе с тем потрясающе свободная от предрассудков деловая хватка.

Саймон, Марике, Йохан… Избранные дети эпохи, которая меняется так быстро, как уменьшается длина юбок! Несправедливо связывали Йохана с движением «Прово» и другими протестными движениями, он на самом деле истинный представитель зарождающегося либерально-анархического поколения, но с уклоном вправо («И даже очень вправо!» – настаивает Дэвид Эндт). В точности как его альтер эго Мик Джаггер, всегда открыто голосовавший за партию консерваторов… Саймон Купер прекрасно описал политический портрет с двойным ликом Йохана, дитя беби-бума и шестидесятых: «С одной стороны, он был против старого закосневшего мира, но с другой стороны, он защищал свои личные интересы. Было сообщено о новом пришествии неолиберального общества, для которого деньги играют важную роль, являясь социальным маркером успеха и респектабельности. В 1971 году, в то время как мир высказывался за «левые» идеи, он заявил о себе в качестве скандального налогоплательщика, выступающего против налогов: «Я против того, чтобы у меня крали деньги из моего собственного кармана!»

Чтобы не метаться из стороны в сторону, Йохан всегда и в нужный момент будет заявлять о своей аполитичности, правда, это никого не обманывало, так как его аполитичность была такого же плана, как у нашего Мишеля Сарду. На своем собственном сайте на вопрос «идеальный политик» в рубрике «мой китайский портрет» он ответил: «Должен быть честен. Тот, кто приносит пользу обществу. Я не связан ни с одной партией, поэтому не назову ничье имя». Подобное изложение взглядов настолько же наивное, насколько лицемерное.

20 лет. Самый замечательный возраст? Для Йохана – да! Все у него спорится. Даже на любовном фронте… «Дорогая весна, возвращайся. Дорогая весна, приходи скорее…» Во время свадьбы его друга Пита Кейзера, состоявшейся 13 июня 1967 года, Йохан повстречал Данни Костер, которая была на два года младше его.

Симпатичная блондинка, дочь амстердамского бизнесмена Кора Костера. В свои 47 лет Корнелиус Йоханнес Костер, или просто Кор Костер, является типичным амстердамцем, как и Йохан (у них одинаковое второе имя – Йоханнес). У них одна гогма хитрых парней, они оба индивидуалисты со страстью к деньгам, оба громко говорят, у обоих сильный пригородный говор, и оба – нонконформисты, но старший, правда, более жизнерадостный. Как и Йохан, Костер не испытывал уважения к властям и питал отвращение к типам в костюмах. Оба мужчины были похожи также в том, что высказывали все прямолинейно и начистоту, не боясь конфликтов, главное – добиться цели…