На том берегу (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Слушай меня внимательно, дорогуша. Встанешь со стула — уйдешь ни с чем, а твой Эрен следующим же эшелоном покатит на передовую в отряде элдийского пушечного мяса и сдохнет, не дорыв своего первого окопа. Останешься и ублажишь меня — встретишься с ним через пятнадцать минут после того, как мы закончим. — Цукурс выпрямился и, ощутив себя хозяином положения, заложил руки за спину. — Как считаешь, жизнь Эрена важнее твоей гордости и чести?

Микаса невольно сжала колени и в который раз дернула рукав кофты, пытаясь натянуть его ниже запястья. А еще лучше укрыться в растянутых петлях грубой вязки. Испуганная и пристыженная предложением, которое только что услышала. Ей захотелось спрятаться или навсегда исчезнуть из комнаты… Забыть произнесенные этим человеком слова, а главное… Скрыться от его взгляда. Янис Цукурс навис над ней неподвижным изваянием, и хоть она видела лишь его колени и сапоги, но отчего-то знала, что он смотрит на нее. Неотрывно. Пристально. Омерзительно откровенно скользит сейчас взглядом по ее лицу и фигуре, будто прикасается и гладит… прожигает голодным взглядом одежду… Ждет… Ждет ее покорного согласия.

Где-то за дверью скрипнула половица.

Ужас прошлого накрыл Микасу оцепенением и ужасом. Загнал ее в клетку детского кошмара… Она вновь была той девятилетней девочкой со связанными руками. Слабой девочкой, которую собирались продать в столичный бордель за стену Шина, чтобы ублажать вот таких же Янисов Цукурсов. День за днем… Снова и снова… Ненавидеть себя и мир вокруг. Существовать в аду из унижений, грязи, стыда и животной похоти…

Если бы не Эрен.

Только вот сегодня он не придет на помощь. Она оказалась здесь одна. Из-за него.

Ради него.

Так неужели сейчас настал момент отдавать долги: принести в жертву собственную гордость ради возможности встретиться с ним?

Микаса вздрогнула, когда Цукурс снова склонился к ней и дотронулся до волос, отросших за время пребывания на материке почти до плеч. Его толстые пальцы-сосиски, пахнущие табаком и прогорклым жиром, прочертили линию вдоль шрама на скуле, а потом грубо схватили и сжали подбородок, вынуждая Микасу поднять голову. И когда она, щурясь от слепящих лучей солнца, встретилась с ним взглядом, Янис нетерпеливо спросил:

— Ну, чего мнешься? По-моему, выбор очевиден.

За окном свистнула ласточка, и ее тень на миг скользнула по лицу Микасы, вернув девушку из горького прошлого в настоящее.

Выбор?

И правда. Она ведь уже сделала выбор.

Не сейчас.

Она сделала его еще тогда, десять лет назад, в лесной хижине, что пропахла деревом, сыростью и кровью. В той самой хижине, где Микаса Аккерман обрела силу. В той самой хижине, где Эрен Йегер спас ее честь и свободу, преподав жестокий урок выживания в этом мире.

Защищай то, что тебе дорого, иначе оно исчезнет навсегда. Не сдавайся. Иди вперед, испачкав руки в крови тех, кто встал на твоем пути.

Борись!

Убивай…

Янис Цукурс глухо захрипел, когда Микаса, внезапно подавшись вперед, сжала его мясистую шею в железных тисках своих пальцев.

Комментарий к Глава 3. Шантаж

* Вороно́к — другое название городской ласточки.

** Элдийский совет — аналог юденра́та нашего мира. В годы Второй мировой войны административный орган еврейского самоуправления, который по инициативе германских оккупационных властей в принудительном порядке учреждался в каждом гетто для обеспечения исполнения нацистских приказов, касавшихся евреев.

========== Глава 4. Жестокость ==========

Сначала Эрен принял ее за крысу. Птица неуклюже выползла на тропинку, ведущую к задним воротам госпиталя, и испуганно затихла, уставившись на человека бисерным глазом. Воронок. Одна из тех городских ласточек, которые сновали между крышами гетто сотнями, не умолкая днем ни на секунду. Такая восхитительная и неуловимая в полете, но такая жалкая здесь — в пыли и с переломанным крылом…

Эрен мог бы сделать пару шагов, мог бы предостеречь, окрикнуть или даже преградить путь.

Но он не сделал ничего.

Просто молча наблюдал, как черно-белое тельце птицы исчезло под подошвой с едва слышным хрустом. Теперь из-под старого замызганного ботинка виднелись лишь ее распростертые на тропинке крылья — все, что осталось от ласточки, которую только что растоптал один из пациентов госпиталя. Невзначай или нарочно? Эрен не знал. Ведь для этого нужно было посмотреть на лицо убийцы, а он все не смел оторвать взгляд от острых концов крыльев и встопорщенных предсмертной судорогой маховых перьев. Боялся. Больше всего Эрен боялся увидеть сожаление, сострадание или страх в глазах сумасшедшего. Ни к чему это. Ведь сегодня он не искал проявлений милосердия. Напротив, ему нужны были ненависть и жестокость… Эрен жаждал их, собирал по крупицам и впитывал в себя с одной-единственной целью: задушить последние крохи сомнений. Отбросить сожаления. Доказать самому себе, что даже здесь — в гетто — живут сломленные ненавистью люди. Как же трудно вынести смертный приговор невинным, то ли дело мрази вроде тех, что с наслаждением или хотя бы равнодушием на лице убивают раненых птиц…

И даже когда пациент ушел, обогнув препятствие-Эрена по широкой дуге, молодой человек продолжал смотреть на втоптанное в пыль тельце. Над его головой по-прежнему носились за насекомыми городские ласточки, за спиной шептал листвой старый ясень и брызги детского смеха рассыпáлись весельем из-за невысокой ограды госпиталя, но Эрен не слышал и не видел; не замечал ничего, кроме мертвой птицы перед собой.

Смотри на смерть. Привыкай.

Отныне не будет ничего, кроме смерти…