Звонкий голос над головой вернул его в реальность из тьмы будущего:
— Эй! Надо быть аккуратней, Крюгер.
Перед тем как присесть перед Эреном, Фрита, не колеблясь ни секунды, откинула мертвого воронка носком ботинка в сторону, и от птицы остались лишь пара капель крови да перо на белоснежном мыске. Неприятное зрелище. Хоть и не причастная к убийству, Фрита вдруг тоже стала помечена смертью.
— Так и второй ноги можно лишиться.
— Лишиться ноги? — Эрен непонимающе поднял взгляд на девушку и только сейчас сообразил, что уселся прямо на середине тропинки и теперь, калека, вряд ли сможет встать самостоятельно. — Да, пожалуй. Поможешь мне подняться, Фрита?
— Конечно, — кивнула она, а затем взяла костыль и услужливо протянула руку. — Держись за меня.
Эрен схватил ее ладонь, пытаясь подняться, и чуть не уронил на себя — забыл… Забылся, что перед ним не Микаса, которая смогла бы, наверное, удержать быка, а уж Эрена и подавно. Да все они, девушки и женщины, прошедшие армейскую подготовку и способные пользоваться УПМ, были сильнее и выносливее местных врачей и медсестер. Однако упорства Фрите тоже было не занимать. Стиснув зубы, она все же помогла Эрену, а затем, убедившись, что он твердо стоит на ноге и крепко держится за свой костыль, Фрита снова кивнула, на этот раз скорее самой себе, и направилась по тропке дальше — на задний двор госпиталя. Про Эрена она тут же забыла.
А он смотрел ей вслед. Рассеянно и задумчиво. Снова вспомнил, как принял ее в темноте за Микасу, и хмыкнул. С нахлынувшей внезапно горечью подумал, что Микаса, сложись их жизнь по-другому, тоже могла бы работать в госпитале Шиганшины. Ассистировать своему приемному отцу — Грише Йегеру — на операциях и возвращаться вместе с ним затемно домой. Мертвецки уставшая, зато с лучащимися радостью глазами от того, что спасла днем чью-то жизнь. Она рассказывала бы об этом за ужином долго и обстоятельно, а Эрен ворчал бы в ответ, называя ее занудой.
Если бы…
Он снова опустил взгляд, с запоздалым сожалением подумав, что должен был спасти эту ласточку… и увидел на тропинке белый квадрат. Эрен уставился на бумагу, оглянулся по сторонам и поднял. Записка от Фриты? Ему? Или просто какая-нибудь сложенная вчетверо записулька (рецепт, список покупок, любовное послание), которую медсестра случайно выронила из кармана, пока помогала ему встать? Эрен повертел квадрат в руках — никаких надписей снаружи не было. Поколебался немного, на всякий случай снова оглянулся, не смотрит ли кто на него, и, развернув лист, пробежался глазами по заголовку. «Список лиц на депортацию». Далее, действительно, следовал какой-то пронумерованный перечень из имен, фамилий и адресов с парой-тройкой карандашных пометок.
Ясно. К Эрену бумажка не имела никакого отношения. Значит, девушка обронила ее случайно.
— Фрита! — позвал он громко.
Но его голос заглушил жалобный скрип задних ворот, которые Фрита как раз открывала для подъехавшей к госпиталю машины. Прогнав маленькую девчушку-попрошайку с той стороны забора, медсестра махнула водителю, и тот сдал назад. Эрен сразу узнал этот автомобиль — в гетто Либерио такие называли труповозками. Из кузова торчали посеревшие от окоченения ноги. Четыре. Босые. Обувь, а также все ценное с мертвецов уже сняли родственники… или случайные прохожие, если смерть застала элдийцев на улице… Не цинизм, просто житейский прагматизм живых по отношению к мертвым. Здесь так делали все.
Двое санитаров тем временем вынесли с черного хода тело, и Эрен даже издалека узнал умершего утром Брайана. Мужчины держали его за руки и ноги, а рядом с ними суетилась Фрита. С перекошенными брезгливостью и отвращением лицами санитары дотащили мертвеца до машины и небрежно скинули его в кузов — головой наружу.
Эрен продолжал наблюдать. Не за мужчинами, не за орущим на них водителем, который теперь размахивал руками и, видимо, требовал повернуть тело как надо…
Эрен смотрел на Фриту. Внимательно. Только на нее.
Оживленную, бойкую сестру милосердия, которая не боялась лика смерти перед собой. Не брезговала, не сторонилась и не морщилась от отвращения. Напротив. Смерть будто влекла ее, зажигала взгляд жизнью и питала душу. Она поправила Брайану голову, убрала с его глаз волосы и погладила по щеке. Ласково и осторожно. Словно провожала Брайана в увлекательное путешествие, а не отправляла в последний путь до крематория.
А еще Фрита улыбалась…
Эрена передернуло от отвращения при виде этой счастливой улыбки, и он вдруг впервые задумался, а что же все-таки Фрита хотела вколоть Брайану ночью? А если она увела Эрена в душ и вернулась в палату с новым шприцом? Или пришла уже позже, когда Эрен заснул мертвецким сном? Неужели она?..
А может, он все не так понял или это всего лишь его упрямое желание видеть везде тьму человеческих сердец? Даже там, где ее нет.
Он снова развернул лист бумаги и, побежав глазами по списку, вдруг споткнулся на имени, перечеркнутом карандашом. Брайан Видманн. Опустился взглядом ниже и прочел второе зачеркнутое имя — Эгиль Кляйн. Адреса обоих совпадали; наверное, это и был адрес госпиталя.
Смотреть на улыбку Фриты стало невыносимо. Круто развернувшись и чуть не потеряв равновесие — ох уж этот чертов костыль, — Эрен так быстро, как только мог себе позволить, направился внутрь госпиталя и там, едва не задохнувшись от летней духоты и смрада немытых тел, добрался до кабинета с картотекой больных.
— Простите, — открыл он дверь без стука и устремился, взволнованный, к пожилой медсестре. — Я вспомнил еще одно имя. Моего друга зовут Эгиль Кляйн, и он тоже должен быть в этом госпитале. Кажется, я видел его здесь.
Женщина недовольно покачала головой, но выговаривать за неподобающее поведение не стала — что с них, умалишенных, возьмешь.
— Одну минуточку, — она придвинула к себе один из журналов и долго листала засаленные страницы, пока не остановилась взглядом на какой-то записи, а затем подняла голову и с сочувствием посмотрела на Эрена: — Соболезную, мистер Крюгер. Ваш друг Эгиль Кляйн скончался три дня назад.
Во рту пересохло.
— Жаль, — выдавил из себя молодой человек. Возможно, это всего лишь совпадение. Это еще ничего не значит, ведь так? — Я не припомню, чтобы он был сильно ранен… От чего он умер?
Медсестра резко закрыла журнал и поднялась из-за стола. Ее голос похолодел:
— Извините, мистер Крюгер, но мне нужно отвести пациентов на процедуры.
— Да, спасибо большое.