— Добрый день, господа, — учтиво улыбнулся он марлийцам, занятым добиванием бедняги.
Ощутил, как ладонь Микасы невольно сжалась, когда один из военных — плотный коренастый недорослик — поднял голову и с явным раздражением окинул обоих взглядом. Видимо, ему не понравилось их внезапное появление. Второй военный, молодой парень ростом примерно с Жана, неуверенно покосился на коротышку и на всякий случай прекратил избивать элдийца. Мелкий последний раз пнул мужчину под зад и плюнул тому на спину:
— Вали отсюда! — гаркнул он со злостью. — Не хочу, чтобы даме стало дурно от твоей окровавленной рожи!
Элдиец зашевелился, отполз на четвереньках в сторону, а затем, еле поднявшись, пошатнулся и поковылял прочь. Никто из прохожих так и не остановился и не попытался помочь. Добравшись до ближайшего дома, мужчина оперся на серую стену и впервые оглянулся. В его взгляде не было ничего кроме боли, а вспухшие разбитые губы еле двигались — наверняка извергали из недр души проклятия. Во всяком случае, Жану хотелось бы, чтобы это были проклятия, а не извинения или причитания. Должна же в этих людях из гетто остаться хоть капля гордости.
Неожиданно взгляды Жана и элдийца пересеклись, и Кирштайн, едва заметно кивнув, опустил взор под ноги, где чернели капли крови и валялась бесформенная грязная кепка.
— Мадам, — обратился тем временем коротышка к Микасе, — простите за такое зрелище.
Пора было брать инициативу в свои руки, поэтому за Микасу ответил Жан:
— О, не волнуйтесь. Моя… — Он вдруг замолчал, не в силах произнести следующее слово. Кажется, голова закружилась и мир вокруг пошатнулся. Какая же сладкая ложь жалила его сейчас в самое сердце. Наконец Жан нашел в себе силы и выдохнул, ощутив медовый аромат слова на языке: — супруга…
Не смог отказать себе в секундном порыве и стиснул ладонь Микасы еще крепче, а потом повторил эти слова снова, на этот раз твердо и четко:
— Моя супруга. — Всё. Конец фразы. Дальше говорить уже не хотелось, но военные ждали и нужно было продолжать лицемерить, поэтому Жан собрался и продолжил: — Микаса активно поддерживает политику Марли относительно элдийского вопроса и очень интересуется этой темой. А раз уж мы оказались в вашем городе проездом, то я бы хотел пощекотать ей нервы и показать всю мерзость элдийцев изнутри… Если вы понимаете, о чем я…
Военные озадаченно переглянулись.
— Не очень… — протянул коротышка и снова окинул парочку перед собой настороженным взглядом, бесстыдно задержав его сначала на Микасиной скуле со шрамом, а затем на перекрестии трех мечей на ее руке. Внимательный, зараза.
Микасу такое внимание к себе заботило мало. Она думала лишь о цели и, в отличие от Жана, решила идти напролом.
— Хотим побывать в гетто, — сказала твердо, после чего оба марлийца снова переглянулись.
На этот раз заговорил долговязый.
— Мадам… — он посмотрел было ей в глаза, но, смутившись, опустил взгляд. С девушками ему явно не часто доводилось общаться. Жан даже различил, как еле заметный румянец тронул щеки военного: — Даме с вашим статусом и положением не стоит и одной ногой ступать в эту выгребную яму с элдийскими помоями. Поверьте мне. Загон со свиньями и то чище и смердит слабее.
Этого и стоило ожидать. Симпатичной внешностью тут вряд ли возьмешь. Возможно, лесть или флирт… Но скорее у какого-нибудь титана отрастут крылья, чем Микаса Аккерман научится беззащитно хлопать ресницами и мило улыбаться перед кем бы то ни было… Даже мудиле Йегеру такое зрелище вряд ли когда-нибудь доведется лицезреть. А значит, придется лыбиться самому.
— Я же говорил, моя хорошая… — покачал головой Жан и растянул губы в подобии добродушной улыбки.
— Сколько? — Микаса достала кошелек. — Деньги — не проблема.
Жан чуть не поперхнулся от такого поворота, но тут же сообразил, что все идет не так уж и плохо. Может, с кокетством у Микасы было и никак от слова «совсем», но отыгрывать роль капризной богачки у нее выходило на ура. Да и знак клана Азумабито, раз уж марлиец его заметил, им может сыграть на руку.
— Простите нас, господа, — можно было, конечно, и поклониться для большего эффекта, но уроды этого не заслужили. Обойдутся. — Микаса из древнего клана аристократов Хидзуру, она привыкла, что ее желания исполняются всегда и незамедлительно. Прошу прощения, если мы оскорбили вас предложением денег. Марлийцы ведь неподкупны, это всем известно.
Коротышка приосанился и закивал, обмазанный лестью с ног до головы. От такого приторного подхалимажа у Жана даже скулы свело от злости на самого себя. Противно-то как. Скорее бы все это закончилось.
— Да уж. Это точно… Хех. Неподкупные. Так, говорите, желаете посмотреть, как живут элдийцы?
Кажется, продажная скотина клюнула на наживку.
— Верно, — подтвердил Жан. — Знаете ли, как в зоопарке… Только хотелось бы заглянуть внутрь клетки… Под нашу ответственность, конечно. Ну и заплатить за входные билеты. Сколько бы они могли стоить? Триста?
— Ну… Риск для нас большой… — протянул военный, опустив взгляд на кошелек. Наверняка прикидывал, на какую сумму стоит пытаться раскрутить двух туристов-идиотов.
Микаса не оставила ему времени заняться арифметикой:
— Триста каждому, — отчеканила она и, не дав им опомниться, сразу добавила: — И еще сто за одежду, чтобы мы не выделялись в толпе.
Оба марлийца растерялись. Наверное, они впервые в жизни видели перед собой даму, что с такой упрямой решимостью перла вперед. Если бы в ее арсенале в этот момент оказались не слова и деньги, а клинки, они непременно уткнулись бы в две мясистые шеи.
— Мадам, только ради вашей красоты… — сглотнул старший по званию. — Приходите завтра в…