– Со временем мы понемногу избавляемся от всего, что составляет несчастье для молодых: от красоты, физической силы, успешности и даже отчасти от интеллекта. Мы утрачиваем ту фору, что дается нам в двадцать лет.
Алиса вдруг испытала настоящий шок, поняв, что у отца что-то случилось с головой. На нее словно резким движением набросили пелену печали. Как могла она до сих пор этого не видеть? Слишком зацикливалась на себе, несомненно. Она почувствовала, что вот-вот расплачется. А вдруг это болезнь Альцгеймера?
– Папа, как ты… себя чувствуешь?
– Прекрасно. А что?
– А ты… можешь повторить все, что только что сказал? Кажется, ты оговорился.
– Я сказал, время освобождает нас от всего, что составляет несчастье для молодых: от силы, от красоты, от…
– Папа, пожалуйста, соберись. Ты не мог сказать такое…
Он рассмеялся:
– Слушай, может, перестанешь вести себя так, словно я во власти старческого слабоумия?
Алиса силилась улыбнуться, хотя догадывалась, что ее отчаяние видно за полкилометра.
– Папа… ты ведь прекрасно знаешь, что красота, сила, успешность не делают людей несчастными. Все… совсем наоборот. Видишь, мне далеко не двадцать лет, а ощутить себя счастливой мне как раз мешают моя внешность, неудачи, неумение быстро и метко ответить…
Он улыбнулся:
– Конечно, все так думают в твоем возрасте.
Она вздохнула:
– Я ни разу в этом не сознавалась, но, когда была подростком, я ненавидела тебя за то, что унаследовала твой нос. Считала, что он великоват.
Тут он уже расхохотался:
– Хорошо еще, что тебе не передалась моя лысина!
– Папа, есть серьезные исследования, доказывающие, что красивым людям легче найти работу, получить высокую должность. Что они успешнее. То же самое с ростом: чем выше человек, тем легче ему все удается. Это обосновано социологами, папа… Ну что ты смеешься?
– А на что тебе высокая должность или успех, если ты несчастна?
– А почему ты считаешь, что красота или эти свойства, которым все завидуют, делают людей несчастными?
Он медленно откинулся на спинку стула.
– Наконец-то хороший вопрос.
Алиса наморщила лоб. Ее досаду постепенно сменяла спокойная уверенность в разумности речи отца. Он глядел на нее с улыбкой.
– Пойди-ка поищи, там должна быть бутылочка бургундского, которую я припас в холодке к твоему приезду. И прихвати что-нибудь погрызть.
Алиса вышла и вернулась с блюдом, полным всякой всячины для аперитива.
Отец взял бутылку и раскрыл штопор швейцарского ножа.
– «Макон-шантрэ», вино Филиппа Валетта… Он страстно увлечен натуральными винами, занимается ими двадцать лет и овладел этим искусством в совершенстве.
Он плеснул немного вина себе в бокал, повертел его в пальцах и поднес к носу. Алиса заметила, как радостно сверкнули его глаза.
Потом он отпил маленький глоточек, лицо просияло от удовольствия.
– Что за тонкость!.. Какая полнота вкуса!.. А эти легкие нотки цитрусовых…