MoreKnig.org

Дальневосточная республика. От идеи до ликвидации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Саблин Иван



Шрифт:

Но владивостокское правительство было в лучшем случае полудемократическим: между предпарламентом и Временным правительством Дальнего Востока не было четкого разделения законодательных полномочий. Большинство предпарламента подтвердило, что основой для собирания российского Дальнего Востока в единое государство служит не демократия, а национализм. 25 июня 1920 года расширенный Социалистический блок (большевики, меньшевики, эсеры, сибирские эсеры, левые эсеры и энесы) и фракция крестьян озвучили совместную декларацию, которая подтвердила политическую программу владивостокского правительства. Хотя из-за сложной международной ситуации дальневосточные области вынуждены вести независимую внешнюю и внутреннюю политику, они остаются «кровно и неразрывно связанными со всей остальной Россией» и ждут момента, когда изменение ситуации позволит воссоединиться с ней. После «устранения единоличной власти» Семёнова организация и объединение Дальнего Востока должны быть завершены созывом Учредительного собрания. До его созыва объединяющим центром будет Временное народное собрание Дальнего Востока. Новое государство будет построено на принципах «полного и последовательного демократизма», гражданских свобод и демократического управления на местах. Его экономика должна остаться капиталистической, но при этом необходимо оберегать интересы трудящихся классов – при помощи социального законодательства, содействия кооперации и развития государственных и муниципальных предприятий[548].

При обсуждении декларации кадет Владимир Александрович Виноградов подчеркнул, что в правительстве должен участвовать весь русский народ, к какому бы классу он ни относился, и предложил в контексте отношений с Читой вести переговоры с людьми из окружения Семёнова, раз уж его собственная фигура выглядит неприемлемой. Другой кадет, Кроль, выступил против положений о связях с Советской Россией и интересах трудящихся, утверждая, что они противоречат лозунгам независимости и гражданского мира. Но меньшевик Мечеслав Степанович Бинасик отверг узкое понимание демократии, заявляя, что «полный демократизм» подразумевает защиту интересов трудящихся. Кроме того, меньшевики отстаивали и положение о связи с Советской Россией. Когда эсер Виссарион Яковлевич Гуревич констатировал, что демократия, гарантирующая гражданский мир, является предпочтительным образом правления в России и во всем мире, меньшевик Кабцан ответил, что буферное государство должно служить интересам Советской России, в которой он видит не социалистический лагерь мировой революции, а новую форму российской национальной государственности. Хотя Кабцан приветствовал сотрудничество между классами, он утверждал, что в роли вождя нации буржуазию сменил рабочий класс, принеся в жертву некоторые свои интересы ради блага Отечества и сделав невозможным в России конфликт классовых и национальных интересов. Декларация была принята как резолюция большинством в 93 голоса при 12 голосах против[549].

Социалисты были не единственными, кто начал видеть в советском правительстве российское правительство, пусть и не лишенное недостатков. В полном соответствии с опасениями Бахметева Советско-польская война привела к тому, что националисты начали видеть в большевиках людей, способных сохранить российскую государственность. Более того, Николай Васильевич Устрялов, правовед и бывший сторонник Колчака, начал пробольшевистскую кампанию среди консерваторов в Харбине. В газетах и сборнике статей, опубликованном в виде книги в 1920 году, Устрялов не только поддержал точку зрения Кабцана, что организованные русские рабочие представляют российскую нацию, но и назвал автократию советского образца новым этапом мирового развития, призывая к миру с большевиками[550]. Пытаясь вырваться из своей изоляции, Семёнов поторопился созвать Народное краевое совещание, которое собралось в Чите 6 июня 1920 года, до выборов предпарламента во Владивостоке. Но, несмотря на утверждения, что народ стал сам «кузнецом своего счастья», Семёнов по-прежнему сохранял диктаторскую власть в Российской Восточной Окраине и занимал бескомпромиссные позиции в отношении коммунистов, а значит, не мог рассчитывать на широкую народную поддержку[551].

Тем временем Сиббюро, непосредственное начальство верхнеудинских руководителей, начало смотреть на будущее ДВР с пессимизмом. В своем письме Ленину и Троцкому от 1 июня 1920 года Смирнов сообщил, что после Владивостокского инцидента неизбежно столкновение с японцами, и предложил заблокировать Кругобайкальскую железную дорогу[552]. Кроме того, ДВР предстояло иметь дело не только с Японией, но и с Китаем. Китайцы установили контроль над Монголией, не позволяя русским въезжать на ее территорию, а в январе 1920 года по приглашению консервативной части Троицкосавской городской думы заняли Троицкосавск. Впрочем, не все большевики разделяли пессимизм Смирнова. В конце марта 1920 года Краснощёков провел с китайским командованием переговоры по эвакуации войск, и они согласились покинуть город, хотя конкретная дата эвакуации так и не была названа. Янсон предложил создать Временный Всебурятский народно-революционный комитет (который вскоре возглавил Ринчино), чтобы укрепить связи большевиков с Монголией, а также использовать давление на живущих на российской территории китайцев как рычаг против Пекина и вербовать китайцев, превращая их в агентов большевизма[553].

Янсон, к полномочиям которого, помимо управления Иркутской губернией, относилось и руководство Сибирской миссией Наркомата иностранных дел (Наркоминдела), был одним из тех большевиков, которые видели в связях с иностранными радикалами не только средство распространения мировой революции, но и инструмент более традиционной внешней политики. Иркутск стал главным центром установления подобных связей. В январе – марте 1920 года в Иркутске было создано объединение корейских коммунистов под руководством Нам Ман Чхуна (Павла Никифоровича Намма), уроженца Амурской области и бывшего офицера российской армии, впоследствии ставшее Корейской секцией Иркутского губернского комитета РКП(б). Секция стремилась к сотрудничеству с миссией Наркоминдела, что в мае 1920 года привело к формированию Восточного бюро Сибирской миссии[554].

Владивостокские большевики тоже искали связей с китайскими и корейскими радикалами. В апреле 1920 года иностранный отдел владивостокского отделения Дальбюро отправил в Шанхай группу под руководством Григория Наумовича Войтинского (Григорьева). Войтинский установил связи с прессой, которая с июня 1920 года публиковала статьи о ДВР, начал переговоры о сотрудничестве с Чэнь Дусю, Ли Дачжао и другими китайскими активистами и стал координировать публикацию и распространение материалов на китайском, корейском и японском языках, превратив Шанхай в центр пробольшевистской агитации[555].

Виленский и остальные члены иностранного отдела – Мануил (Эммануил) Моисеевич Абрамсон (Мазурин), в 1917 году поступивший в Восточный институт, Иван Кириллович Мамаев, бывший эсер-максималист, ставший большевиком, а также Эрделевский – продолжали действовать во Владивостоке, встречаясь с китайскими и корейскими активистами, публикуя брошюры, газеты и другие материалы. Абрамсон, Мамаев и Эрделевский работали над объединением корейских коммунистов, создав Дальневосточный комитет тогда еще не существовавшей Корейской коммунистической партии. В мае 1920 года Яо Цзобинь, представитель Всекитайского союза союзов (учащихся), прибыл из Шанхая во Владивосток для дальнейших переговоров. Затем Абрамсон и Мамаев отправились в Харбин, создав там центр публикации материалов на английском, китайском и японском языках. В начале июля 1920 года Абрамсон отправился в Иркутск, а Виленский, с разрешения пекинского правительства, – в Китай[556]. Члены владивостокской группы вступили в секцию восточных народов (Секвостнар) при Иркутском губернском комитете РКП(б), созданную в июле 1920 года для координации пропаганды в Восточной Азии. Секвостнар учредил китайский, корейский, монголо-тибетский и японский подотделы и привлек в организацию Ринчино и других националистов – представителей меньшинств. Председателем Секвостнара был назначен Филипп Иванович Гапон[557].

Тем временем верхнеудинское правительство вело и традиционную внешнюю политику. В июне 1920 года Юрин с одобрения Наркоминдела отправился в Китайскую республику. Его миссия заключалась в том, чтобы установить дипломатические и консульские отношения между ДВР и Китаем, подписать торговое соглашение и решить вопрос КВЖД. Однако в Китае летом 1920 года оказалось сразу две миссии российского Дальнего Востока – вторую, владивостокскую, возглавлял эсер Николай Петрович Пумпянский – и в результате ни одна из них не достигла успеха. Хотя большинство китайских войск, вероятно по причине волнений в Монголии, в конце июля 1920 года покинули окрестности Троицкосавска, их командование вело переговоры с местными противниками большевизма, просившими отсрочить вывод войск[558].

Впрочем, китайское присутствие в пограничной зоне отнюдь не было главной заботой верхнеудинского и владивостокского правительств: они были куда больше обеспокоены решением Японии оккупировать Северный Сахалин и устье Амура[559]. Хотя частичная оккупация Сахалинской области, о которой было объявлено 3 июля 1920 года, называлась временной (в ожидании урегулирования Николаевского инцидента со стабильным российским правительством), японское правительство готовилось отправить туда специалистов по горнорудному делу для разведки полезных ископаемых. Томас Бэти, британский подданный и советник японского Министерства иностранных дел, утверждал, что с точки зрения международного права Япония имеет право оккупировать всю Восточную Сибирь как «край, в котором нет постоянного правительства, а есть лишь немногочисленные и разбросанные по всей территории поселенцы»[560]. Впрочем, США выразили протест даже против частичной оккупации Сахалинской области[561].

Декларация от 3 июля 1920 года сообщала, что Япония намеревается эвакуировать своих военных из Забайкалья, но из Приморья никто войска выводить не собирался, что способствовало дальнейшему нарастанию оборонческого российского национализма. Воплощая в жизнь лозунги гражданского мира, владивостокское руководство сформировало в конце июня – начале июля 1920 года коалиционный кабинет, пригласив руководить ведомствами предпринимателя Бориса Юльевича Бринера и других «цензовиков»[562]. Контрольный орган правительства возглавил В. Я. Исаакович из Русско-Азиатского банка, председатель Торгово-промышленной группы. Современники спорили о том, что стало главной причиной компромисса. По словам Парфёнова, состав кабинета наметил Мацудаира. Никифоров, со своей стороны, указывал на интересы российской буржуазии, желавшей вернуть свои позиции на дальневосточном рынке, которые в годы интервенции пришлось уступить иностранцам, и называл новый кабинет «единым национальным фронтом», на создание которого, несмотря на возражения многих членов партии, согласилось владивостокское отделение Дальбюро, не желавшее, чтобы «цензовики» попали под влияние Японии. Консерватор Владимир Петрович Аничков считал еще одной причиной компромисса провал денежной реформы, стремившейся сделать главной валютой во Владивостоке рубль, а не иену, но одновременно с этим упоминал об обещаниях Никифорова поддержать национальный капитал. Хотя японские представители действительно могли повлиять на формирование нового кабинета, главой которого стал Бинасик, в кабинет вошли Никифоров, Кушнарёв и другие коммунисты. Это был единственный пример широчайшего национального консенсуса в истории российской Гражданской войны[563].

Новый кабинет подчеркивал, что его главная задача состоит в «скорейшем и возможно безболезненном прекращении гражданской войны». Бинасик признавал, что с 1917 года авторитет государственной власти чрезвычайно упал, и надеялся вернуть общественное доверие, гарантировав гражданские свободы, проведя реформу судопроизводства и расширив права местного самоуправления. Ожидалось, что поддержка частной инициативы и кооперации, непрямое налогообложение и иностранные концессии приведут к оживлению дальневосточной экономики. Интересы трудящихся надлежало оберегать при помощи государственного контроля, социальной защиты и всеобщего образования. Во внешней политике кабинет дал обещание защищать государственный суверенитет, выступая против японской оккупации Сахалинской области. Кабинет апеллировал к людям, которые «увидели лицо национальной смерти», но сохраняли надежду на «то великое будущее, которое» заслужил своими жертвами «великий русский народ». Эта национал-демократическая программа получила одобрение большинства Временного Народного собрания[564].

В июле 1920 года Владивосток попытался возглавить объединение региона, предложив Верхнеудинску, Чите и Благовещенску прислать своих представителей. Совещание представителей областей Дальнего Востока должно было назначить временное правительство вплоть до созыва всенародно избранного Учредительного собрания. Трилиссер согласился с планом объединения в целом, в том числе и с созывом Учредительного собрания, и прислал во Владивосток делегацию во главе с Н. М. Матвеевым. Владивостокское правительство поручило Василию Степановичу Завойко встретиться с Семёновым, согласившимся на переговоры. Впрочем, включение Читы в переговоры вызвало острые дебаты в предпарламенте. Кроль защищал это решение, утверждая, что верхнеудинское правительство не отличается от читинского в лучшую сторону: оба правительства были недемократическими и опирались на насильственные методы. Хотя большинство депутатов уступило, дебаты продемонстрировали, что до гражданского мира Дальнему Востоку еще далеко. Кроль и предприниматель Эдуард Иосифович Синкевич, возглавивший недавно сформированный блок Бюро несоциалистических организаций, открыто призвали к изгнанию большевиков и установлению истинного парламентаризма. С целью обеспечения парламентского контроля над воссоединением Дальнего Востока Временное народное собрание решило не только обменяться представителями различных правительств, но и отправить собственную делегацию в Читу и Верхнеудинск[565].

Оборончески-националистическая коалиция во Владивостоке, протест США против оккупации Северного Сахалина и тающая поддержка внешней политики Хары в Японии способствовали более примирительному отношению японского командования к большевикам. Хотя японцы не признали верхнеудинское правительство центральной властью Дальнего Востока, они подписали серию соглашений с верхнеудинскими и благовещенскими властями, совокупно известных как Гонготское соглашение, с 15 июля 1920 года положившее конец военным действиям и установившее нейтральную зону между Читой и Верхнеудинском. Делегации Японии и ДВР также пришли к согласию, что буферное государство не будет коммунистическим[566].

Переговоры совпали по времени с политическим кризисом в Верхнеудинске. Хотя на смену Ширямову и Гончарову в Дальбюро пришли Борис Захарович Шумяцкий (Андрей Червонный) и Валентин Иванович Хотимский, они тоже не поддержали планы Краснощёкова относительно буферного государства, вынудив его уехать в Москву. Шумяцкий сменил Краснощёкова на посту министра иностранных дел ДВР, а в июле 1920 года возглавил Совет министров республики. Шумяцкий и Хотимский укрепили зависимость Дальбюро от Сиббюро и, несмотря на протесты Юрина, прекратили попытки сотрудничества с эсерами и меньшевиками. Сиббюро утверждало, что Япония намеревается использовать создание единой республики для установления контроля над регионом, и приказало верхнеудинскому правительству затянуть процесс объединения или хотя бы провести учредительный съезд вне японской сферы влияния. Кроме того, Сиббюро подтвердило, что центральную роль в объединении должен играть Верхнеудинск, послав соответствующие директивы владивостокским и благовещенским большевикам[567].

Медведев и Никифоров протестовали против затягивания процесса и рекомендовали сделать буферное государство настоящей демократией, созвав Учредительное собрание, а не непонятный учредительный съезд. Но Верхнеудинск отказался отправлять официальную делегацию во Владивосток, прислав лишь военную делегацию для переговоров с японцами. Эту делегацию возглавил Владимир Сергеевич (Билл) Шатов, в прошлом влиятельный анархист в США, после Февральской революции в основном находившийся в Петрограде. Шумяцкий считал, что независимость владивостокского правительства укрепляла власть Семёнова, так называемую «Читинскую пробку» между Верхнеудинском и Благовещенском. Смирнов поддержал эту точку зрения, обещав рассмотреть вопрос об исключении Никифорова из партии и приказав организовать созыв учредительного съезда без участия Владивостока, если владивостокское правительство не признает верховную власть Верхнеудинска[568].

Владивостокское отделение Дальбюро объяснило, что уступки, сделанные владивостокскими большевиками другим политическим группировкам, позволили им не только добиться видимости демократической власти и создания «единого национального фронта» против японского командования, но и гарантировать большевистское руководство в Социалистическом блоке[569]. Действительно, владивостокские большевики, в полном соответствии с планом Виленского, контролировали как Социалистический блок, так и крестьянскую фракцию, формально не занимая никаких руководящих позиций. Большевик Георгий Кузьмич Румянцев координировал захват контроля над фракцией крестьян[570]. Хотя эта фракция включала в себя большевиков, эсеров, беспартийных активистов и (согласно Кролю) монархистов, ее президиум состоял почти из одних большевиков, согласовывавших все свои действия с владивостокским отделением Дальбюро. Крестьянская фракция была организована так, что все ее члены подчинялись большинству, а план ее действий задавал президиум. Это позволяло Дальбюро направлять действия крестьянской фракции, Социалистического блока и предпарламента в целом, представляя свой политический курс выражением воли народа. Впрочем, захват большевиками контроля над фракцией крестьян не прошел без сопротивления. Действия Румянцева привели к консолидации Бюро несоциалистических организаций, а эсеры продолжали бороться за влияние на крестьянство[571].

Различные группы дальневосточных большевиков не имели консенсуса по поводу того, что является главной целью буферного государства – сохранение Дальнего Востока за Россией или экспорт революции в Восточную Азию. В ситуации, когда у Москвы не было четкого плана, это привело к тому, что местные организации и отдельные члены партии вели не согласованную друг с другом политику. «Российские националисты» во Владивостоке стремились обеспечить соблюдение национальных интересов России при помощи стратегии народного (национального) фронта и номинально независимой республики на российском Дальнем Востоке. «Транснационалисты», связанные с Иркутском и в конце лета 1920 года контролировавшие Верхнеудинск, не считали необходимым немедленное формирование единого дальневосточного правительства. Хотя Верхнеудинск продолжал переговоры с другими правительствами, настаивая, что именно он является центром дальневосточного государства, его приоритетом оставался экспорт революции с помощью бурят-монгольских, корейских и китайских активистов. Для «регионалиста» Краснощёкова главной задачей было установить контроль над регионом в целом, и, защищая свой взгляд на ДВР в Москве, он апеллировал как к национализму, так и к интернационализму.

Шумяцкий заведовал внешней политикой ДВР, а Иркутск оставался главным центром «транснационалистов». Через несколько недель после первого заседания Секвостнара в Иркутск прибыла монгольская делегация из семи человек в сопровождении Ринчино. 17 августа 1920 года делегация, представлявшая группу революционеров, называвшую себя Монгольской народной партией (МНП), встретилась с Секвостнаром. Выразив надежду на то, что «революционная Россия встанет на защиту угнетенной и порабощенной Монголии», делегация обратилась к советскому правительству за помощью в деле освобождения и переустройства Монголии. Некоторые из ее членов имели в виду прямую военную помощь, и Гончаров, представлявший в Секвостнаре Сиббюро, спросил, насколько разумной была бы смена китайской оккупации на российскую, особенно принимая во внимание отсутствие единства по этому вопросу даже в составе самой делегации. Получив в Иркутске обещания помощи, делегация проследовала в Омск, а оттуда в Москву. Секвостнар же обозначил свою главную задачу как взятие под контроль национальных движений в Восточной Азии и придание им явно выраженного антиимпериалистического характера. Секвостнар не поддержал сторонников монгольской независимости, вместо этого порекомендовав связать МНП с китайскими антиимпериалистическими и революционными группами. В будущем Секвостнару виделась федерация Китая и Монголии[572].

Корейское революционное движение характеризовалось многочисленными внутренними противоречиями. На основе Корейской социалистической партии, в 1920 году тесно связанной с Временным правительством Республики Корея в Шанхае через премьер-министра Ли Дон Хви, сложилась так называемая Шанхайская группа. Другая группировка, сплотившаяся вокруг организации Нам Ман Чхуна в Иркутске, стала известна как Иркутская группа. Хотя Ли Хван Ён и Пак Ай (Мореплавцев) из Корейской социалистической партии приняли участие в Съезде корейских коммунистических организаций Советской России и Сибири, прошедшем в Иркутске в июле 1920 года, члены Иркутской группы, Пак Сын Ман и Нам Ман Чхун, заняли ведущие позиции в новом Центральном комитете корейских коммунистических организаций. Корейский ЦК установил тесные связи с Секвостнаром. В то же время Пак Дин Шунь принял участие во Втором конгрессе Коминтерна (Петроград, 19 июля – 7 августа 1920 г.) и был избран в Исполнительный комитет Коммунистического интернационала (ИККИ). Наконец, Третий Корейский съезд Амурской области (5–15 июля 1920 года) вновь подтвердил связь между Всекорейским национальным советом и группами корейских партизан и, следовательно, статус совета как третьего центра корейского революционного движения в бывшей Российской империи. Всекорейский национальный совет под руководством Мун Чан Бома попытался наладить сотрудничество с ДВР, но Краснощёков отверг это предложение, возможно в отместку за противодействие этой организации Дальсовнаркому в 1918 году[573].

Тем временем «российские националисты» из большевиков продолжали участвовать в мирном воссоединении российского Дальнего Востока. В июле 1920 года в ожидании вывода японских войск из Забайкальской области Семёнов преобразовал Народное краевое совещание в Забайкальское краевое народное собрание. Новое собрание стало потенциальной стороной переговоров для владивостокской парламентской делегации. Кроме председателя, меньшевика Кабцана, в делегацию, отправившуюся в Читу и Верхнеудинск в августе 1920 года, входили большевики Кушнарёв и Борис Александрович Похвалинский, цензовики Иннокентий Иванович Еремеев и Сергей Петрович Руднев, дворянин из Симбирской губернии, а также крестьяне Абаимов и Михаил Иванович Плюхин. Шансы Семёнова стать диктатором области таяли на глазах, и во Владивостоке расcматривали три главных варианта объединения российского Дальнего Востока:

признание одного из существующих правительств центральным;

формирование центральной власти в результате конференции областных правительств;

сохранение существующих правительств вплоть до Учредительного собрания.

Но Шумяцкий отказывался вести переговоры, пока остальные правительства не признают верхнеудинское правительство центральным, что существенно уменьшало надежду на достижение компромисса[574].

На своем пути в Верхнеудинск парламентская делегация владивостокского правительства достигла предварительного соглашения с Забайкальским народным собранием и с Семёновым: последний согласился передать всю гражданскую власть читинскому предпарламенту и подчиниться будущему Учредительному собранию. Вместе с тем Шумяцкий отказался пустить делегацию в Верхнеудинск, задержав ее на станции Гонгота вплоть до подписания декларации о признании верхнеудинского правительства центральным. После того как большевики и крестьяне в составе делегации подписали так называемую Гонготскую декларацию, делегация была допущена в Верхнеудинск. Впрочем, другие члены делегации отказались подписывать этот документ, и Кабцан передал руководство делегацией Кушнарёву. В ходе встречи с делегацией Шумяцкий пояснил позицию своего правительства: буферное государство, по его мнению, было творением не дальневосточного населения, а внешних сил – Советской России и Японии[575].

Позиция Шумяцкого не только была созвучна сомнениям Смирнова по поводу эффективности буферного государства, но и отражала взгляды большевиков-«транснационалистов». В отличие от «российских националистов» они не считали необходимым любой ценой удерживать Дальний Восток в составе России. Как сообщила владивостокская делегация, Шумяцкий не возражал против японской оккупации региона, утверждая, что в течение двух-трех поколений он все равно вернется под власть большевиков. Возможно, он имел в виду неизбежность мировой или, по крайней мере, азиатской революции[576].

Впрочем, соглашение, подписанное Президиумом верхнеудинского правительства и владивостокской парламентской делегацией 20 августа 1920 года, оставляло шанс на компромисс. Стороны согласились сформировать единую демократическую ДВР, находящуюся «в органической, политической и экономической связи с Советской Россией» и в дружественных отношениях с Японией, Китаем и другими иностранными государствами. Было решено созвать съезд вне зоны иностранного влияния на основе всеобщего голосования, чтобы завершить объединение «фактически и юридически» и выработать Конституцию. Семёнов и его представители были исключены из переговоров, хотя 14 августа 1920 года Троцкий согласился помиловать Семёнова и зачислить его в Красную армию (после того как ему вроде бы передали из Верхнеудинска соответствующий запрос от Семёнова)[577]. Вместе с тем владивостокская делегация и верхнеудинское правительство не достигли соглашения по поводу конференции областных правительств. Шумяцкий настаивал, что речь может идти только о конференции местных властей под общим руководством правительства ДВР, а делегация отстаивала независимый статус каждого из областных правительств[578].

Несмотря на кажущийся успех делегации, Временное народное собрание Дальнего Востока отвергло Гонготскую декларацию с ее указанием на приоритет верхнеудинского правительства. 19 августа 1920 года оно отозвало делегацию, тем самым сделав подписанное на следующий день Верхнеудинское соглашение недействительным[579]. Но на обратном пути делегация заключила новое соглашение с Семёновым, подписанное 24 августа 1920 года на станции Хада-Булак. Верховная власть над Забайкальской областью передавалась Временному правительству Дальнего Востока при условии, что не менее трети депутатов Временного народного собрания Дальнего Востока во Владивостоке будут представлять Забайкалье. Семёнов оставался атаманом всех казачьих войск Дальнего Востока и командующим силами Забайкалья. Семёнов приказал Читинскому народному собранию, распущенному 23 августа 1920 года, вновь собраться 28 августа 1920 года и вновь передал ему всю гражданскую власть в ожидании избрания забайкальских депутатов во владивостокский предпарламент[580].

Таким образом, подписание Верхнеудинского и Хада-Булакского соглашения парламентской делегацией, чьи полномочия были отозваны, привело к патовой ситуации. Депутаты Временного народного собрания от крестьян и умеренных социалистов отказались признавать Верхнеудинск центральным правительством и настаивали на демократическом объединении. Депутаты-крестьяне вообще были склонны поддерживать большевиков, когда речь заходила об отношениях с Семёновым, но подвергали критике политику национализации и коммунизм. Газета «Вечер», сочувственно относившаяся к позиции крестьян и умеренных социалистов, заявляла, что подписание соглашений сразу с Верхнеудинском и Читой доказывает, что Владивосток является устойчивым политическим центром для демократического объединения[581].

Японское командование отрицательно относилось к желанию Верхнеудинска возглавить объединенную ДВР: в его распоряжении находился план создания антияпонского и даже антиамериканского «интернационалистского» буфера, который верхнеудинское отделение Дальбюро приняло по инициативе Ширямова перед его уходом из организации. В начале сентября 1920 года «Владиво-Ниппо» сообщала, что на российском Дальнем Востоке могут оформиться две республики – читинско-владивостокская и верхнеудинско-благовещенская[582].

[548] ГАХК. Ф. Р-1115. Оп. 1. Д. 5. Л. 5 об. – 6 об. (Временное Народное собрание Дальнего Востока. Сессия первая, заседание третье, стенографический отчет. Владивосток, 25 июня 1920 г.).

[549] ГАХК. Ф. Р-1115. Оп. 1. Д. 5. Л. 7–14 об. (Временное Народное собрание Дальнего Востока. Сессия первая, заседание третье, стенографический отчет. Владивосток, 25 июня 1920 г.).

[550] Карл Радек описывал Гражданскую войну в России как национальную борьбу против иностранной интервенции (Smith S. A. Russia in Revolution: An Empire in Crisis. Р. 181; Устрялов Н. В. В борьбе за Россию. Харбин: Окно, 1920; Кулешов С. В., Волобуев О. В., Пивовар Е. И. Наше отечество (Опыт политической истории). М.: ТЕРРА-TERRA, 1991. Т. 2. С. 133–134).

[551] Атаман Семёнов. Вопросы государственного строительства. C. 96.

[552] Дальневосточная политика Советской России. C. 81.

[553] Там же. С. 44–45, 59–60; Дальневосточная республика. Становление. Борьба с интервенцией. Т. 1. С. 53–55.

[554] ВКП(б), Коминтерн и Корея. С. 6–7, 52–57.

[555] Elleman B. A. Diplomacy and Deception: The Secret History of Sino-Soviet Diplomatic Relations, 1917–1927. Armonk, NY: M.E. Sharpe, 1997. P. 66–67.

[556] ВКП(б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае. Документы. 1920–1925 гг. / Сост. К. М. Андерсон, В. И. Глунин, А. М. Григорьев, И. Н. Сотникова, М. Л. Титаренко, К. В. Шевелев, В. Н. Щечилина, Г. Хэнъюй, М. Лёйтнер, Р. Фельбер. М.: Буклет, 1994. Т. 1. С. 27–28, 30–31, 36–39, 48–51; ВКП(б), Коминтерн и Корея. С. 93–94.

[557] ВКП(б), Коминтерн и Корея. С. 6–7, 75.

[558] РГИА ДВ. Ф. Р-534. Оп. 2. Д. 319. Л. 58 (Уполномочие Временного правительства Приморской областной земской управы Пумпянскому, 3 августа 1920 г.); Дальневосточная политика Советской России, 1920–1922 гг.: Сб. документов Сиббюро ЦК РКП(б) и Сибревкома. C. 108–109.

[559] Тряпицын был смещен партизанами, 9 июля 1920 года приговорен к смерти специально созданным Народным судом Сахалинской области (101 человек) и казнен в тот же день. См.: РГИА ДВ. Ф. Р-4634. Оп. 1. Д. 360. Л. 1–11 об. (Протокол Народного суда Сахалинской области, 8–9 июля 1920 г.).

[560] JACAR. Reference Code B03051249900, 05780–0580 (Томас Бэти. Сибирская территория. Меморандум, поданный Мори, Министерство иностранных дел, 5 июля 1920 г.).

[561] United States Department of State. 1920. Vol. 3. P. 516–520.

[562] Хотя «цензовиками», то есть теми, кто в империи удовлетворял имущественному цензу, представителей имущих классов называли противники неравенства, к 1920 году так себя называли и сами «цензовики».

[563] Аничков В. П. Екатеринбург – Владивосток, 1917–1922. С. 306–308, 318–319, 321; Никифоров П. М. Записки премьера ДВР. М., 1963. С. 202, 207–211; Парфёнов П.С. Борьба за Дальний Восток. C. 216–220; Руднев С. П. При вечерних огнях: воспоминания. C. 347–349.

[564] Владиво-Ниппо. 1920, 24 июля. С. 2–3.

[565] ГАХК. Ф. Р-1115. Оп. 1. Д. 6. Л. 35–39 (Временное Народное собрание Дальнего Востока. Сессия первая, заседание седьмое, стенографический отчет. Владивосток, 17 июля 1920 г.); Дальневосточное обозрение. 1920, 6 июля. С. 1; 1920, 8 июля. С. 1; 1920, 14 июля. С. 1; 1920, 25 июля. С. 1; Воля (Владивосток). 1920, 18 июля. С. 3; 1920, 28 июля. С. 1; Азаренков А. А. «Демократический компромисс»: идея «буфера» на Дальнем Востоке. С. 67–68, 76–78.

[566] Дальневосточное обозрение. 1920, 14 июля. С. 4; 1920, 25 июля. С. 1; Воля (Владивосток). 1920, 28 июля. С. 1; Шли дивизии вперед: народно-революционная армия (Дальневосточной республики) в освобождении Забайкалья. C. 146–148.

[567] РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 21. Л. 121 (От Горевича в Пекине Смирнову); Л. 1777 (Из Омска в Верхнеудинск, 10 июля 1920 г.); Л. 224–224 об. (Расшифрованная телеграмма из Верхнеудинска Смирнову в Омск, 17 июля 1920 г.); Л. 225–226 (Расшифрованная телеграмма из Якутска Хотимскому и Червонному в Верхнеудинск и Смирнову в Омск, 17 июля 1920 г.); Д. 31. Л. 88 (Из [Верхнеудинска] во [Владивосток]).

[568] РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 40. Л. 27–28 (Разговор по прямому проводу с Шориным Шумяцкого и Смирнова, 6 августа 1920 г.); Л. 31 (Шумяцкому в Верхнеудинске от Смирнова в Омске, 11 августа 1920 г.).

[569] Там же. Л. 37–39 об. (Обоснование политической линии поведения, принятой Дальбюро ЦК РКП во Владивостоке).

[570] По словам Сергея Петровича Руднева, покладистость депутатов-крестьян, возможно, отчасти объяснялась угрозами, которые получали отдельные крестьяне, особенно зажиточные, а также тем фактом, что депутаты-крестьяне жили в общежитии при парламенте (что фактически означало прямой доступ к ним большевиков). Руднев также отметил, что М. И. Плюхин исчез – по крайней мере, исчез из Владивостока – сразу после того, как раскритиковал большевиков после посещения Верхнеудинска (Руднев С. П. При вечерних огнях: воспоминания. С. 345–350).

[571] Дальневосточное обозрение. 1920, 18 июля. С. 1; Владиво-Ниппо. 1920, 10 июля. С. 1; 1920, 24 августа. С. 1, 3; Азаренков А. А. «Демократический компромисс»: идея «буфера» на Дальнем Востоке. С. 69–73.

[572] Монголия в документах Коминтерна. Ч. 1. С. 28–33, 35–40; Sablin I. Governing Post-Imperial Siberia and Mongolia. P. 158.

[573] ВКП(б), Коминтерн и Корея. С. 6–7, 70–72, 104–109.

[574] РГАСПИ. Ф. 372. Оп. 1. Д. 1. Л. 3 (Трилиссер – Шумяцкому, 7 августа 1920 г.); Л. 9 (Шумяцкий – Трилиссеру, июль-август 1920 г.); Л. 10 (Президиум ДВР – [Трилиссеру], август 1920 г.); Д. 40. Л. 31 (Шумяцкому в Верхнеудинск от Смирнова в Омске, 11 августа 1920 г.); Дальневосточное обозрение. 1920, 14 июля. С. 2.

[575] РГИА ДВ. Ф. Р-4694. Оп. 1. Д. 1. Л. 2 (Декларация делегации Народного собрания Дальнего Востока, Гонгота); Дальневосточное обозрение. 1920, 2 сентября. С. 2–3; Руднев С. П. При вечерних огнях: воспоминания. С. 315–328.

[576] РГАСПИ. Ф. Р-4694. Оп. 1. Д. 16. Л. 12 (Стенографический отчет экстренного заседания Временного Народного собрания Дальнего Востока, 7 сентября 1920 г.).

[577] Дальневосточная политика Советской России. C. 115–116.

[578] РГИА ДВ. Ф. Р-4694. Оп. 1. Д. 1. Л. 2–5 об. (Постановление Президиума правительства ДВР совместно со всеми членами делегации Владивостокского Народного собрания).

[579] Там же. Д. 4. Л. 18 (Формула перехода к очередным делам, принятая Народным собранием, 19 августа 1920 г.).

[580] Дальневосточное обозрение. 1920, 28 августа. С. 1; Атаман Семёнов. Вопросы государственного строительства. C. 109–114. По словам П. П. Петрова, главной причиной демократизма Семёнова было обещание Завойко добиться поддержки США (Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. С. 196–199).

[581] Дальневосточное обозрение. 1920, 9 сентября. С. 2; Вечер. 1920, 27 августа. С. 1.

[582] JACAR. Reference Code B03051365300, 520–526 (Доклад по текущему моменту в Забайкалье, представленный Ширямовым и утвержденный Дальбюро); Владиво-Ниппо. 1920, 7 сентября. С. 1.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Последний Паладин. Том 18
Последний Паладин. Том 18
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Я был могущественным Паладином Тьмы, матери всех Стихий. Единственным в своем роде. Одни люди называли меня избранным, пророчили мне спасение мира, другие же твердили, что я стану причиной его
0
Омбра тантум: Writober 2026
Омбра тантум: Writober 2026
[Ужасы]
Главная героиня — очень современная, независимая, знающая себе цену девушка, блогер с большой аудиторией. Она смеётся над суевериями и не верит в мистику, но однажды начинает видеть то, чего не
0
Мюнхенский узел. Книга 1
Мюнхенский узел. Книга 1
[Альтернативная история / Попаданцы]
Лето 1921 года. Иван Палыч Петров едет с советской делегацией в Мюнхен: там по давней договорённости должен вырасти завод по выпуску пенициллина. Только доктору не до заводов. В одной из мюнхенских
0
Овощные чары леди Мелиссы
Овощные чары леди Мелиссы
[Юмористическое фэнтези]
Светская жизнь осталась в прошлом: ни фамильного замка с садом, ни былого блеска. Теперь у леди Мелиссы — скромный домишко, ветхий плетень и тоскливые овощи. Неужели пора отчаиваться? Только не ей.
0
Наша родина как она есть
Наша родина как она есть
[Социальная фантастика]
«Наша родина как она есть» – это подробное и правдивое описание ряда событий из жизни небольшой среднеевропейской страны, которая после долгого периода забвения желает в полный голос заявить о себе и
0
Роза Фалви и волшебник в саду
Роза Фалви и волшебник в саду
[Сказка / Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Знакомьтесь! Это самый невоспитанный волшебник в мире Мердин Дикий, самая обычная 12-летняя девочка Роза и лучшая морская свинка по кличке Бублик. Однажды с этой троицей случается уморительное
0
Ленин. Личная жизнь гения
Ленин. Личная жизнь гения
[Биографии и Мемуары / Государство и право / Документалистика]
Владимир Ильич Ленин – вечная загадка истории. О нем написаны сотни книг, от научных до желтых. В представленном исследовании немецкого профессора Ханны Беккер особое внимание уделяется
0
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца
[Музыка / Биографии и Мемуары / Документалистика]
Сергей Сергеевич Прокофьев (1891–1953) стал символом музыкальной культуры ХХ века. Именно его нервный гений точнее других выразил напряжение эпохи великих потрясений и не менее великих открытий. Он –
0
Смейся!
Смейся!
[Социальная фантастика]
Каждый из нас, особенно в юности, мечтает быть особенным, обрести сверхспособности, из тысячи дорог выбрать правильную и пройти ее достойно. У тебя появился дар эмпатии, теперь путь к твоей мечте,
0
Преддверие I
Преддверие I
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малого Льва открывают две истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. Первую историю поведал музыкант, на чей голос
0
Преддверие II
Преддверие II
[Социальная фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
Цикл про золотых львов из созвездия Малый Лев предваряют отдельные истории, случившиеся на Земле, где ещё остались потомки вымершей расы белых тигров. В этой книге представлены две женские судьбы,
0
Железная Агнесс
Железная Агнесс
[Боевое фэнтези / Героическая фантастика]
В Новом Риме элита живет на верхних ярусах города и не ступает на землю, а для бедняков внизу, в трущобах, солнечный свет – недоступная роскошь. Суровая охотница за головами Железная Агнесс
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
11

Прямо сейчас читают

Кулак летящий в богов
Кулак летящий в богов
[Фанфик / Повесть / Юмор: прочее / Попаданцы]
Попадания Сайтамы во вселенную мира молота войны на Катраксис. Планету что Империум оставлял на растерзание тиранид. Примечания автора: Прода раз в неделю. В субботу или воскресенье (Если не
0
Девяносто девять дней в
Девяносто девять дней в "Сантосе"
[Современные любовные романы]
Это нормально? Прилететь из Москвы в маленький курортный городок, чтобы развеяться после серьёзных неудач в жизни, и остаться здесь на всё лето, и даже больше! Это нормально или не очень?! Тем не
0
Юнга со шхуны «каштан».
Юнга со шхуны «каштан».
[Приключения: прочее / Классическое фэнтези]
Александр Горюнов был обычным моряком из Владивостока. Тридцать восемь лет, двадцать лет стажа, развод, сын, который звонит раз в месяц. Всё шло по плану, пока он не погиб под колёсами, торопясь на
0
Проводник проклятых
Проводник проклятых
[Самиздат / Городское фэнтези]
Перед вами 2-ой том цикла "Лабиринт". Первая книга — https://author.today/work/441693 Мир вампиров, скрытый от глаз простых людей, всё глубже затягивает Алекса. Новые опасные знакомства.
0
Путь одиночки. Книга 12
Путь одиночки. Книга 12
[Боевая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Коготь принес перемены на Землю, но это стало только началом его пути. Жители десятков миров еще не знают, какие их ждут потрясения. Время спокойствия и застоя прошло. Впереди эпоха перемен.
4
Мой сумасшедший новогодний Роман
Мой сумасшедший новогодний Роман
[Современные любовные романы / Самиздат]
Рома Самохин — самый бесячий тип из всех, что мне доводилось встречать. Он придумал мне дурацкое прозвище и отказывается запоминать мое настоящее имя. Но самое ужасное не это. Самое ужасное, что мне
0
Дом с кошмарами
Дом с кошмарами
[Ужасы / Детская литература: прочее]
Пенни было всего семь лет, когда пришел Творец Страха. Он явился на Хеллоуин, сделал девочку совсем другой Пенни и забрал ту, что не боялась темноты, чудовищ и глубины. С тех пор она начала
0
Сияя синим светом
Сияя синим светом
[Классическое фэнтези]
Родители сказали: главное — войти в клан Гао, а там — неважно: женой главы ветви — или лекаря. Лань И твёрдо решила для себя: борьба — не для неё. Пока другие сражаются, прячут настоящее лицо за
0
Коротковолновое безумие
Коротковолновое безумие
[Научная фантастика]
Фанатичный учёный много лет втайне от всех работал над прибором, который может читать мысли живых существ. Достигнув успеха, он приглашает двух своих бывших студентов собственными глазами лицезреть
0
Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод
Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод
[Повесть / Короткие любовные романы]
— Ты же говорил, что выбираешь кольцо для меня… Он даже не сразу отвечает. Только убирает руку с её талии. Поздно. Я уже увидела всё. Её улыбку. Его раздражение. Кольцо, которое должно
2
Шишкин корень
Шишкин корень
[Детективная фантастика / Детская литература: прочее / Исторические приключения]
Спасаясь от хулиганов, налететь на старушку, потерять сознание и очутиться в Нижнем Новгороде 1896 года… Ничего страшного! Если ты собирал материал для краеведческого проекта и подробно изучил
0
Исцеление вечности
Исцеление вечности
[Городское фэнтези / Мистика]
Эдем — последний оплот людей в мире, где правят вампиры и бешеные, — отверг Эллисон Сикимото. Оставив своих спутников в безопасности, она отправляется на поиски Кэнина, который обратил ее и научил
0