Саймон обернулся назад. Эмма все еще сидела, склонив голову над эскизом. Ее карандаш по-прежнему летал по бумаге.
Он подмигнул Тримблу.
– Разумеется, на мраморы. А что привело сюда вас?
– Читальный зал. Небольшое исследование.
Саймон кивнул.
К ним подошел унылый музейный служащий.
– Мы закрываемся, господа.
«Закрываемся?» Так сколько же времени он тут провел, глядя, как Эмма делает наброски? Саймон посмотрел наверх, на световые люки. Уже собирались сумерки.
– Думаю, мне пора. – Тримбл глянул на Эмму и ухмыльнулся. – Удачи.
Пожав ему руку, Саймон обернулся.
Музейный служащий болтал с Эммой, унылое выражение его лица сменилось искренней улыбкой. Саймона охватило смятение. Почему его волнует то, что этот человек с ней флиртует или стоит так близко, что ноги мерзавца практически касаются юбки Эммы?
Она кивнула, свернула свою бумагу и сунула вместе с карандашом в ридикюль.
Посетители галереи направлялись в сторону выхода, до сих пор тихое помещение заполнилось негромким гулом разговоров. Саймон отступил назад, дождался, когда Эмма пройдет мимо, и влился в толпу, покидающую комнату. Она вышла из музея и прошла через ворота тем же решительным шагом, каким пришла сюда.
На Грейт-Рассел-стрит мимо Саймона прошли двое мужчин. Оба казались слегка захмелевшими, как будто пообедали джином. Более высокий говорил громко, но невнятно, а низкий пошатывался, как матрос, балансирующий на палубе судна, плывущего по бурному морю. Они что, преследуют ее? Может ли кто-нибудь из них быть тем, кого он ищет? Мысль о том, что она тесно связана с подобными подонками, разозлила Саймона, хотя ему вовсе не должно быть до этого дела.
В добрых тридцати футах от входа в музей более высокий схватил Эмму за руку и резко развернул ее лицом к себе.
– Пойдем-ка с нами, милашка, и мы здорово повеселимся.
В ярде от Эммы горел уличный фонарь, и в его свете Саймон увидел ее испуганное лицо. Она попыталась высвободить руку.
– Отпустите меня!
Не успев сообразить, что делает, Саймон ринулся вперед и железной хваткой стиснул запястье мужчины.
– Ты слышал леди. Отпусти ее.
Лицо хулигана исказилось от боли, а его дружок шагнул ближе.
Саймон выгнул бровь.
– Я бы тебе не советовал, приятель.
Коротышка поднял руки ладонями вперед и отступил.
Саймон еще сильнее стиснул запястье негодяя и лишь потом отпустил его.
– Мы только и хотели малость повеселиться, – прохныкал высокий, потирая запястье там, где Саймон его сжимал.
– Нам лучше пойти дальше, дорогая. – Саймон предложил Эмме руку.
Она моргнула, но положила ладонь ему на рукав.
Они молча зашагали по Грейт-Рассел-стрит.
– Спасибо вам, мистер Редклифф, – сказала Эмма, когда они прошли Блумсбери-сквер.