– У тебя слишком дерзкий рот, Молли. Я точно знаю, сейчас твой папаша не слишком по-доброму смотрел бы, как ты трешься возле этих франтов.
– Много же ты знаешь, Макдональд. Мой па обрадуется, как распутная девка, увидевшая команду матросов в отпуску, когда узнает про блестящую канареечку у меня в кармане.
Она еще раз присела перед Саймоном и Карутерзом в реверансе и унеслась прочь.
Саймон подался к Макдональду.
– Славная девушка, такая задорная, верно?
Шотландец прищурился и сжал руку в кулак.
– Увидимся после Элизиного представления.
И подтвердил угрозу ухмылкой. Именно то, что требуется. Пара раундов на кулаках поможет перестать прокручивать в голове, как в кинеографе, события сегодняшнего дня и исправит мрачное настроение.
Несколько человек за соседними столиками вытянули шеи.
– Чертову хлыщу нужно загадывать предсмертное желание, – пробормотал кто-то.
– Ага. Бык его на добрых три стоуна тяжелее, – добавил другой.
И в самом деле, человек, которого они называли «Бык», выглядел так, словно может отправить кого угодно на встречу со своим создателем, но если он решил, что Саймон добыча легкая, то придется ему убедиться в своей ошибке.
Внезапно вокруг поднялся настоящий тарарам – все топали ногами, хлопали в ладоши и приветственно вопили. На сцену вступила пышная женщина с копной кудрявых огненно-рыжих волос. Элизу Берд вряд ли можно было назвать красоткой, но Саймон предположил, что большинство сидящих в зале вряд ли обращают внимание на что-нибудь еще, кроме ее шеи и короткого наряда из французской тюли, открывающего шелковые чулки, подвязки и ложбинку между перезрелыми грудями.
– Боже мой, – пробормотал Карутерз. – Они не врали. Удушение вполне возможно.
Он сунул два пальца в рот и оглушительно засвистел. Разбитная певица подмигнула им.
Карутерз откинулся на спинку стула.
– Господи, думаю, я влюблен. А ты что думаешь, Саймон?
Саймон пожал плечом. В данный момент единственная женщина, которая занимала его мысли, отвлекала его настолько, что какой-нибудь головорез мог запросто раскроить ему голову, как кокосовый орех, а он бы этого и не заметил. Нужно просто постоять смирно и позволить Макдональду вбить в него немного здравого смысла.
Во время всего представления Элизы мужская аудитория свистела, аплодировала и словесно поддерживала весьма посредственный голос певицы. Спев несколько баллад, она сошла со сцены под громкие аплодисменты и неистовые выкрики. Когда стало понятно, что она не выйдет на бис, некоторые зрители торопливо пошли прочь из зала. Похоже, в многочисленных борделях, усеявших окрестные улицы, сегодня будет доходная ночь.
Карутерз хлопнул Саймона по спине:
– Чертовски хорошее представление.
– Да, если ты глухой.
Саймон посмотрел на соседний столик. Макдональд разглядывал его, как отлично приготовленный кусок мяса.
– Ты же не думал улизнуть потихоньку, нет? – спросил он.
Нет, во время представления певицы он думал об Эмме. Несколько раундов с шотландцем пойдут ему на пользу.
– И пропустить шанс слегка поправить твою не особо красивую рожу?
С лица Макдональда исчезла враждебность. Он ухмыльнулся.
– А ты не такая уж и тряпка, прямо надо сказать.
Саймон, Карутерз, Макдональд и те, кто сидел за его столиком, ввинтились в толпу, собравшуюся у выхода, и выбрались на улицу.
– Бьюсь об заклад, мой друг победит. Кто делает ставки? – прокричал Карутерз.