В щеки Эммы бросился жар.
– Я не знаю, что думать. У меня было две связи. Оба – аристократы. А я всего лишь портретистка, причем с трудом зарабатывающая себе на кусок хлеба. Это кажется мне слишком странным совпадением.
Он отпустил ее локоть.
– Эмма, ты же знаешь, я не планировал влюбляться в тебя. Это просто случилось. Не было никакого заговора. И я возмущен тем, что Невилл нарушил свое обещание жениться. Но я не он.
– Вы с ним знакомы?
Его подбородок заметно напрягся.
– Знакомы? – повторила Эмма.
– Да. Я его знаю. Он болван.
– Что ж, по крайней мере, он делал вид, что хочет на мне жениться. А что собирались сделать вы? Предложить мне стать вашей очередной любовницей?
– Неужели это настолько ужасно? – Он положил руку ей на талию и еще немного придвинулся. – Я бы мог позаботиться о тебе и твоей семье. Вы бы ни в чем не нуждались.
– До тех пор, пока вы не устанете от меня. Как от Вивиан.
Она никогда не видела, чтобы Саймон краснел, не думала, что он вообще на такое способен, но на этот раз его высокие скулы порозовели.
– Мои отношения с Вивиан представляли собой всего лишь договоренность. Без обещаний. И слезы, что она проливала сегодня, были не обо мне, а о моих деньгах. Мы никогда не любили друг друга. Тогда как мы с тобой… – Он запустил пальцы в свои темные волосы. – Между нами есть связующая нить, отрицать которую невозможно.
«Связующая нить? Он имеет в виду похоть. Не любовь». А желание увянет, когда все это перестанет быть для него в новинку. Разве она не уяснила этот урок еще от Чарлза? Каким мимолетным бывает желание. А уж стать любовницей аристократа – это не то, к чему она стремилась. Она хочет быть примером для сестры.
Эмма вздернула подбородок.
– Меня это не интересует.
– Просто подумай. Ты сможешь рисовать все дни напролет, не волнуясь о деньгах, а ночами мы с тобой могли бы…
Он поймал ее взгляд. Воздух между ними сгустился, заряженный страстью, которую ни один из них не мог отрицать. Он взял ее лицо в ладони и прильнул к губам. Поцелуй был пылким и требовательным. Ее губы приоткрылись, его язык нырнул внутрь и сплелся с ее.
Она просто таяла рядом с ним. Хотела его так же сильно, как пьяница томится по еще одной бутылке джина, хотя и знает, что это всего лишь короткое избавление от коварной жажды, которая непременно вернется. Но она не станет его любовницей только для того, чтобы быть отвергнутой. Это будет хуже, чем то, что произошло между ней и Чарлзом. Это станет ее социальной гибелью. Все узнают. А как с ней станут обращаться соседки, такие, как миссис Дженкинс и миссис Вейл, после того, как Саймон выбросит ее из своей жизни? Хуже того, она может забеременеть. Все их дети будут незаконнорожденными. Внебрачные детишки аристократа, бастарды. И несмотря на голубую кровь отца, общество их отвергнет.
Пора положить этому конец. И Эмма точно знала, как это сделать. Она оттолкнула Саймона и отошла назад на несколько шагов. Боясь передумать, сунула руку в карман, вытащила его кольцо и протянула ему на раскрытой ладони.
Он прищурился, глядя на блестящую полоску металла. Моргнул, будто пытался прогнать иллюзию, затем отшатнулся, словно его ударили в живот.
Проглотив вставший в горле комок, Эмма с трудом проговорила:
– У нас у обоих есть секреты, Саймон.
Если она раньше думала, что он разгневан, то это было ничем по сравнению с яростью в его глазах сейчас. Она почти на вкус ощущала, как он пытается справиться с предательством, куда более сильным, чем то, что переживала она.
– Ты лгала? – Его руки сжались в кулаки, словно он хотел схватить ее и трясти до тех пор, пока зубы не застучат.
– Да. – Она с трудом подавила желание все ему объяснить, чувствуя, что он готов простить ее, да только тогда он не уйдет.
И прямо сейчас она больше боялась себя, чем его. Боялась, что, если он поцелует ее снова, она согласится на его предложение.
– Думаю, игра окончена. – Небрежно, словно это вообще ничего не значило, Эмма бросила ему кольцо.
Он даже не попытался его поймать. Оно подпрыгнуло на ковре и замерло у его ног.
– Я мог бы приказать арестовать тебя.