– Эм, у тебя все хорошо?
Прежде чем Эмма успела ответить, заговорил Саймон:
– Нам с твоей сестрой нужно побеседовать, малышка. Дашь нам минутку?
Спокойный голос резко контрастировал с грозовыми молниями в его глазах.
Наверх поднялась и миссис Флинн и остановилась за спиной у Лили. Для убедительности она держала в руках тяжелую деревянную скалку, напоминавшую полицейскую дубинку.
– В этом нет никакой необходимости, миссис Флинн, – произнес Саймон. – Вы же знаете, я никогда не причиню вреда Эмме. Просто хочу с ней поговорить.
Экономка прищурилась.
– Я знаю, что Саймон Редклифф не обидел бы ни единую благословенную душу в этом доме, но насчет лорда Адлера не уверена.
– Как вам теперь известно, мадам, это один и тот же человек. – В негромком голосе Саймона слышались стальные нотки. – И не очень-то мы с ним различаемся.
Экономка опять прищурилась.
– Именно это меня и тревожит.
– Как я говорил вам раньше, далеко не все, что вы читали в бульварных листках, является правдой, мадам. Пожалуйста, дайте нам с Эммой несколько минут побыть наедине.
Лили и миссис Флинн одновременно взглянули на Эмму.
Она обтерла вспотевшие ладони о юбку и кивнула.
Лили и экономка все еще неуверенно повернулись и стали спускаться вниз.
Саймон схватил Эмму за руку, провел в утреннюю гостиную и закрыл за собой дверь. Щелчок замка заставил ее сердце пропустить удар.
– Я хочу объяснить… насчет Вивиан, – сказал он.
– Ни к чему. Все совершенно ясно. Вивиан ваша любовница. – Эмма изогнула бровь, словно подначивая его опровергнуть ее слова.
– Она была моей любовницей, но больше это не так.
– Вы ее уже выставили, как и всех прочих? Бедная женщина. Если верить слухам, лорд Адлер, у вас их целый гарем.
– Эмма… – Он шагнул к ней.
Вскинув руки, она отступила назад.
Однако Саймон продолжал приближаться Когда между ними осталось не больше двух футов, он остановился.
– Позволь мне объяснить.
– Ни к чему, милорд. Хотя мне хотелось бы задать вам один вопрос, если вы не против.
– Все, что угодно.
Он сжал ее локоть, и тепло охватило не только руку, но и все ее предательское тело.
– Скажите, когда высокородные джентльмены вроде вас и Чарлза Невилла сидят в своих шикарных клубах, они разговаривают о своих победах – о глупых женщинах, которых обесчестили?
Ей нужно было знать, носит ли она теперь клеймо прелюбодейки. От одной мысли об этом в животе все скручивалось.
– Что? – Саймон дернулся, как будто она залепила ему пощечину. – Боже праведный, ты не можешь так думать!