– Спорю на три пенса, что нет, – сказал седеющий мужчина, выглядевший настолько бедно, что наверняка у него и ночного горшка-то нет.
– Поверь, старина, – отозвался Карутерз, – лучше бы тебе ставить на моего друга, а не против. Он левша с отличным апперкотом. И мне кажется, он сохнет по одной женщине, поэтому настроение у него скверное. Ему просто не терпится поколотить кого-нибудь.
Саймон, прищурившись, посмотрел на друга.
– Пошел ты.
Карутерз захохотал.
Старик поднял кустистую бровь.
– Баба достала его до печенок, вот как?
– Вот именно. Ничем иным его отвратительное настроение не объяснить, – ответил Карутерз.
Старик ухмыльнулся.
– Да, бабы это могут. Ставлю три пенса на то, что хлыщ победит!
Макдональд скинул свой потрепанный широкий пиджак и протянул его парню, который сидел рядом с ним в зале. Саймон последовал его примеру – отдал сюртук и цилиндр Карутерзу и ослабил галстук. Но прежде, чем он закончил снимать лишнюю одежду, ему в челюсть крепко прилетело справа. Он пошатнулся, сумел сохранить равновесие и одарил Макдональда широченной улыбкой. Здесь не придерживаются правил маркиза Квинсбери.
Швырнув галстук Карутерзу, Саймон шагнул к Макдональду и уклонился от еще одного удара прямо в лицо.
Макдональду пора узнать, что драка – это не просто размахивать кулаками; тут нужно думать, реагировать и предугадывать движения противника. Саймон знал, что, когда дерешься с тем, кто тяжелее, как Макдональд, нужно чаще уклоняться и пригибаться, тогда противник устанет. Еще он знал, что быстрые комбинации являются наиболее успешными, когда нужно уложить противника. Шумная толпа встала по кругу от этой парочки и начала вопить так же возбужденно, как во время выступления Элизы.
Саймон ударил Макдональда в подбородок. Изо рта у того полетела слюна.
Противник ответил резким левым, однако Саймон двигался очень быстро, и кулак Макдональда лишь слегка зацепил ухо. Спустя несколько минут грудь Макдональда уже тяжело вздымалась и опускалась, он с трудом волочил ноги. Все же Быку удалось нанести еще несколько ударов, но все они попали Саймону по рукам или в грудь, в то время как сам он дважды ударил того прямо в лицо, а рассеченная бровь грозила в любую секунду окончательно разойтись, заливая кровью глаз Быка.
Макдональд ударил Саймона прямиком в челюсть. Вспышка искр перед глазами на мгновение ослепила его. Он заморгал, пытаясь восстановить зрение. Иисусе! Теперь он понимал, почему этого человека называют Быком.
Бык наклонил голову и понесся вперед, как разъяренное животное. Саймон отступил в сторону, и шотландец влетел в толпу. Вынырнул он оттуда с побагровевшим лицом и отведенным назад кулаком.
Тут в голове Саймона прозвучало непрошеное признание Эммы. Жаркий гнев выплеснулся на поверхность. Саймон заблокировал удар, всадил кулак в живот шотландца, а затем ударил в лицо.
Замахав руками, Макдональд зашатался, отступил назад и повалился на спину, захватив с собой нескольких болельщиков.
– Господи Иисусе, Пресвятая Мария и Иосиф, – пробормотал один из дружков Быка. – Он в отключке.
Седой старик сдернул с головы кепку, замахал ею и заулюлюкал.
Саймон посмотрел на свои окровавленные костяшки пальцев.
– Выпивка с меня, – сказал он и потряс в воздухе рукой, чтобы унять жжение.
Толпа приветственно завопила и ринулась обратно в мюзик-холл. Остались только двое, чтобы унести с тротуара Макдональда.
Драка без перчаток не помогла Саймону забыть Эмму. Может быть, выпивка поможет?
Глава 25
– Прошла уже неделя с тех пор, как лорд Адлер уехал. Как ты думаешь, он когда-нибудь вернется за своим портретом? – спросила Лили, растянувшись на кушетке в студии Эммы и потирая глаза.
– Думаю, что нет, милая, – ответила Эмма, добавляя к портрету штрихи, подчеркивающие сходство, а затем машинально прижала руку к груди, где на голубой атласной ленточке висело под платьем кольцо Саймона. Может, за картиной он и не вернется, но за кольцом-то наверняка придет, верно? Хотя она уже начинала в этом сомневаться.
– Тогда почему ты продолжаешь работать над его портретом?
Эмма и сама толком не знала. Может быть, это такая епитимья. Когда она смотрела на него, сердце начинало ныть. Дважды за эту неделю она подумывала, не явиться ли в резиденцию Саймона в Мейфэре, чтобы рассказать ему всю правду о той ночи, когда они с Лили забрались в его дом. Но что хорошего это даст? Вдруг подтолкнет его к тому, чтобы повторить то предложение, а она сомневалась, что сможет снова сказать ему «нет» на просьбу стать его любовницей. Лучше держаться от него подальше. Пусть он лучше ненавидит ее.