Оползень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Скажет тоже мать: невыразимые!..

Она не успела еще закончить всем уколы, как раздался тревожный вой сирены.

— Опять, гады! — переговаривались раненые. — Как по часам!

Она, слыша, как вздрагивают от близких разрывов стены, продолжала невозмутимо делать свое дело.

Послышался торопливый топот и неровный стук костылей в коридоре: ходячие спешили в убежище. Дежурный врач заглянул в палату. Евпраксия Ивановна спокойно вскрывала очередную ампулу.

— А вы что же, сестрица, не идете? — уговаривали ее раненые. — Чего рисковать зазря?.. Идите уж.

— С вами побуду. Кто ж вас еще пожалеет?

Она улыбнулась, присела у чьей-то постели, разбирая иглы. Взрывы стали глуше, дальше. Раненый, возле которого она сидела, мужик уже за сорок, пристально глядел на нее.

— Евпраксия Ивановна? — наконец тихо сказал он. — Ваша фамилия, случаем, не Осколова?

— Ты меня знаешь? — придвинулась она.

— Да я ж сибирский. С Ольгинского прииска.

— Ну, сведет же судьба! — удивилась она, почему-то радуясь.

— Изменились вы…

— Да ты-то кто?

— Да вы меня не вспомните. Жена моя Луша у вас в доме работала.

— Да ты что! Луша-Луша!..

Что так зажгло, защипало там, внутри, где-то в животе защипало? Разве душа там помещается? Словно растворились, скрипя, тяжелые сомкнутые ворота и опять позволено вернуться в дни молодости: вытаращенная Лушка в криво сидящей наколке с бинтами в руках, растаявший снег на ковре и этот, как его фамилия? — большой такой, сумрачный, нуждавшийся в укрытии?.. Каким счастьем это было! Почему именно это было счастьем?.. Потом драка с мужем из-за оленя… Она даже заново ощутила боль в стиснутых запястьях. А откуда вкрался запах меда?.. С чем связан запах меда и снега?.. Она никак не могла вспомнить, и это волновало ее. Улыбка то появлялась, то сбегала с ее лица. Она то хмурилась, то, беззвучно смеясь, закидывала голову, щурила глаза.

Раненый тоже глядел, улыбаясь, потеплев лицом, будто ее волнение возвращало ему собственные хорошие воспоминания.

— Дома Луша, ждет меня, — рассказывал он хрипловато-спокойным, «махорочным» голосом. — Не писал еще им, что я здесь. И дети имеются, тоже Федоровы все, — уточнил он.

Ему приятно было сознавать, что, если с ним что случится худое, Федоровых на свете еще останется.

— А вы, значит, сюда переехали… Муж-то ваш управляющим тогда был…

— А-а, — махнула рукой Евпраксия Ивановна, мысленно стряхивая с кисти пальцы мужа. — Он с тех пор, считай, инвалид. Легкие у него болят. Он сейчас знаешь кто? Сторож в магазине. Вот кто.

— Помните, он женьшень для вас искал? И косынку тогда купили у китайца? У горы Бабка-Ложка мы вас встретили.

— Бабка-Ложка? Ха-ха-ха!.. Я не знала, что она так называется. Мы ночевали на ней, нодью жгли… Как же!.. И косынка, да! Она жива у меня до сих пор.

— Вздухи, значит, отбил тогда.

— Вот и поговорили, — подал голос один из раненых. — А то такая тоска, лежишь как распятый, а он лупит.

— Землячку, значит, встретил?

Снова раздались взрывы, теперь уже в другой стороне. Все прислушались.

— Это он по мосту целит, попасть никак не может…

— Разве попадешь? Мост сверху что спичка толщиной.