И снова перекладывают — она отползала было, пытаясь свернуться в защитную улитку, как привыкла спать в течение многих лет — но ее разворачивали и укладывали вдоль другого тела — прижимали ногу, забирали в горячий рот пальцы расслабленной руки, влажно целовали ладонь…
И снова попытка утечь куда-то в свое прошлое, скукоженное, свернутое — и вновь сильные руки утешают ее сквозь ее дрему и расправляют ее тело, уверяя, что тут бояться совершенно нечего…
И наконец, Ветка уснула, обхватив шею эльфа двумя руками, крепко прижавшись к нему грудью, и хитроумным образом продев ногу между его ног — пришло чувство защищенности и тепла, которое позволило довериться даже во сне.
И это было прекрасно.
***
Девушка выспалась.
Так глубоко и сладко, как только можно себе представить; зато пробуждение нахлынуло сразу множеством ощущений. В паху заметно поднывало и тянуло, зверски хотелось есть и в туалет, поза была непривычной, хоть и удобной — нос ее утыкался в шею, куда-то под подбородок эльфу, и вместе с хоровым выступлением организма она ощутила запах леса, неизвестных трав и цветов, смолы и меда. И мужчины.
— Я бы решила, что умерла, — хрипловато прошептала Ветка, пытаясь облизать опухшие, ужасно чувствительные губы. — Если бы не лежала на тебе. Ты же наверняка живой.
— Ты лежишь на мне только наполовину, — уточнил эльф. — По поводу жизни и смерти дискуссию предлагаю отложить.
Комната заметно выстыла; камин прогорел. От окон дуло. И Ветка, и Трандуил были накрыты пушистым одеялом — под ним, как в гнезде, было тепло. Едва Ветка проснулась, рука Владыки нашла ее грудь, и начала слегка поглаживать.
— Ты не спал? — Ветка начала отматывать и отклеивать себя от короля эльфов, немедленно устыдившись всего сразу — и своих низменных желаний, и той позы, в которой она так удобно отдохнула, и его властных прикосновений…
Трандуил легко освободил ее, чтобы девушка смогла потянуться, и потом немедля вернул обратно к себе, поцеловал — глубоко, уверенно.
— Я отдохнул достаточно, Йул. В комнате холодно. Погоди.
Ветка поежилась — то есть она тут спала, сопела, может, как-то непристойно себя во сне вела, а он, стало быть, наблюдал.
Трандуил рассмеялся — снова пролегли хитрые складки по скулам, блеснули яркие белые зубы.
— Ольва, непристойнее, чем ты себя ведешь в состоянии бодрствования, у тебя во сне уже попросту не получится. Хотя да, ты старалась.
— Вредина. Я… — Ветка прижалась к эльфу, — я…
— Ольва…
Трандуил обнял ее тяжелыми руками, укрыл одеялом почти до ушей, и крикнул:
— Лантир!
Чуть скрипнула дверь, раздался спокойный голос Мэглина:
— Я сменил его ближе к утру. Люди уже завтракали. Прибыл эоред Тенгеля, стоит под стенами Дейла. Король рохиррим ждет тебя, чтобы попрощаться.
— Горячей воды и завтрак сюда, — сказал Трандуил.
— Да, Владыка.
Ветка попыталась вылупиться из-под одеяла и как-то обозначить свое отношение к происходящему, но Трандуил не дал ей этого сделать, властно удержав около себя. Девушка слышала, что Мэглин подошел и повозился у камина, и затем направился обратно к двери — все это не заняло и двух минут, а огонь бодро затрещал.
Когда Мэглин вышел, Владыка, отпуская руки, несколько сердито сказал:
— Еще не хватало, чтобы ты здоровалась с моими оруженосцами из моей постели…
— Мне вести себя невоспитанно? Не здороваться?
— Здороваться, но думать, где, когда и как!
— Свобода закончилась? — хищно спросила Ветка, забывшая, что хочет есть, помыться и в туалет; она, не вылезая из-под одеяла, заползла на Трандуила, демонстрируя согнутые когтями пальцы. — Начинается воспитательная работа?