Ветка прерывисто вздохнула — и легко поднялась, отправившись в небольшое помещение рядом с покоями, которые принадлежали сегодня им.
В уединенной комнате тоже горела пара свечей.
Тут оказалось зеркало, стол, таз на столе, пустая купель, круглая и неглубокая, и без слива в дне; бочка, наполненная водой, которая, видимо, во время ужина была горячей; полотнища, кувшины. Такой роскоши как водопровод, подобный эреборскому, у людей не было. У людей была другая роскошь — их много, они могут позволить себе изобилие слуг. Ветка решила свои небольшие проблемы, подумав, что и у эльфов все придумано изящнее, и встала перед зеркалом — ей надо было срочно убедиться, что это она. Что это — с ней.
Без стука вошел нагой лесной король — и притиснул ее к краю стола, положив подбородок на Веткину макушку, упершись руками слева и справа. Девушка с невероятной радостью ощутила, что король желает. И его желание совершенно очевидно. И улыбнулась, вспомнив, как боялась мужской плоти. Задышала чаще — грудь заволновалась.
Трандуил прижался к ее макушке губами.
Но разве можно бояться того, что любишь?..
Владыка коротко вздохнул, но постарался сдержаться:
— Тебе… полить?
— Ты хочешь…
— Залезай, — и подал руку.
Ветка перешагнула край каменой купели — сюда меньше достигало тепло от камина, и поежилась. Трандуил сказал:
— Я не желаю никого звать. Я подкинул дров и угля, скоро комнаты снова согреются. Но вот вода…
— Нормально… спасибо…
— Тогда готовься, — король зачерпнул едва теплой воды большим кувшином, и вылил Ветке на плечи. Она взвизгнула. Эльф вдруг вошел в азарт — зачерпнул снова, и снова окатил. Ветка ладонями ополаскивала тело, убирая, как ей казалось, лишние запахи, лишнюю скользкую влагу; немного стеснялась, но не могла оторвать взгляда от своего волшебного прислужника.
— Еще?..
— Воды много не бывает…
Обрушился целый каскад.
— А ты?
— Что же…
Они поменялись; Ветка зачерпнула кувшин, встала на цыпочки, вытянула руки наверх — король смотрел. И медленно, стараясь не уронить тяжеленую посудину, начала лить ему на плечи, на спину. Трандуил коротко вздохнул, легко провел по телу ладонями, и, когда вода закончилась, прошептал:
— Достаточно…
Шагнул из купели, схватил полотнище, в него — Ветку, и понес на ложе.
— Ты… я…
— Мы поговорим завтра. Мы обо всем будем говорить, Ольва Льюэнь, моя йул.
Теперь все было просто, так просто, как только могло быть — Ветка растянулась на спине, стараясь не всхлипывать от счастья, а король эльфов, вытянувшись рядом, подсунул левую руку под ее плечи, а правой ласкал тело, нагнувшись к ее лицу, целуя. Ветка звала, но Владыка медлил — осторожными прикосновениями спускаясь по ее животу. Девушка догадалась, смутилась, открылась; щеки запылали — эльф хотел узнать, какова она.
Владыка гладил живот, бедра внутри — давая ей привыкнуть к теплу руки, к чуть царапающим резным кольцам; девушка беспокойно перекидывала голову слева направо, прикрыла глаза, закусывала губы, когда их отпускал рот лесного короля. Ее руки почти без силы, немного тревожно метались — правая была отчасти придавлена весом тела мужчины, а левая то наугад, вслепую касалась его плеча, волос; то ее пальцы очерчивали острое ухо, словно чуть чесали за ним — как кота, мягко обегая подушечками острый кончик.
Прикосновение пальцев было нестерпимо приятным — самое первое, легкое, как будто это не была рука мечника, смертельная для его врагов. Король нежно провел вдоль лона, узнавая, немного играя; затем чуть вглубь, тронул лепестки, нашел средоточие чувственности, тайну девы. Ветка чуть забилась, стараясь и уйти от его руки, и отдаться касанию, ощущая его мужскую плоть бедром. Ахнула. Трандуил сильнее сжал ее левой рукой, лишая возможности отдалиться, навязывая свою волю. Прижал плечом, захватил губы, вошел пальцами глубже — и Ветка, через паутину всевозможных эмоций и чувств, услышала, что король, лаская ее, стонет сам, стонет в ее рот, не отпуская поцелуя.
Это было невозможно остро, острее, чем когда он брал ее, практически не раздевая и не раздеваясь сам; это было…
Ветка почти лишилась дыхания — она могла вздохнуть, когда он ненадолго отпускал ее губы, всхлипнуть, прихватив дрожащей рукой серебряные волосы. А сильные, длинные пальцы мужчины ласкали ее внутри — осваивая малейшие уголки ее тела, не оставляя без внимания ни единого нежного участка. Девушка ощущала, что эльфа бьет, словно током — его собственное тело неспокойно, но он удерживал ее, и отыскивал ее наслаждение, отыскивал…
И отыскал.