Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
В том, что отдохнувшие вояки малость побузотерили, ничего необычного не было, но рассказ огородника следовало проверить. Хотя бы для того, чтобы понять, насколько правдив будет рапорт о происшествии, если таковой вообще составят. В армии, в действующей армии, не любят впутывать высокое начальство в мелкие неприятности, и все равно глупость офицеров, влезших в драку на глазах не только у подчиненных, но и у местных, раздражала. Где-где, а здесь и сейчас дриксенской армии следует если не быть безупречной, то хотя бы выглядеть. А эти… При едва вернувшихся в подданство Дриксен огородниках! Тьфу!..
Аффенталь приближался, раздражение росло. Сначала несильное, безотчетное и непонятное – что ж это так гнусно-то стало? – оно крепло едва ли не с каждым конским шагом. Подобного Руппи не испытывал ни у Старых Боен, ни в Эйнрехте, ни в обществе свихнувшегося фрошера. Осенний ветер пах прелой листвой, травной горечью и немного дымком, а хотелось зажать нос и погнать коня прочь, словно вокруг не поля раскинулись, а столичная свалка.
– Брат Орест, – окликнул лейтенант едущего рядом адрианианца, – вы ничего не чувствуете?
Брат Орест не чувствовал ничего.
2
Жермон Ариго не родился стратегом. Войны начинали, вели, выигрывали и проигрывали другие, а он служил как мог. Говорят, хорошо… Идти впереди армии, отступать, обнажив шпагу, рядом с последним солдатом, стоять до конца – это было по нему. Да, однажды, спасибо лихорадке с ежом, ему удалось разгадать план Бруно, но это не сделало генерала ни маршалом, ни пророком. Ариго не представлял, что станется с Золотыми землями, Талигом, им самим, но в одном генерал не сомневался: его будущее, короткое ли, длинное, зависит от решения вдовы с серебряными глазами. Жермон не мог уехать, не объяснившись, именно потому, что не знал будущего. Если его убьют, он ее больше никогда не увидит. Если останется жив, беда может случиться с ней, с замком, с миром, в котором что-то проваливалось, что-то тонуло, что-то горело… До отъезда оставался лишь день, вернее полдня; генерал застегнул все пуговицы, подкрутил усы и отправился на поиски хозяйки.
Солнце продолжало оборонять Альт-Вельдер от подступающей зимы, и графиня была в своем парке среди укрытых еловыми ветками клумб и ослепительно-белых мраморных ваз, в которых догорали рыжие растрепанные цветы. Их названия Жермон не знал, это был отличный повод для начала беседы, но генерал шел за другим.
– Сударыня, – отрапортовал он, – я искал вас.
– Вы меня нашли. – Она почти улыбнулась. – Издали вы так похожи на Эпинэ…
– Мы – родня. По отцу.
– Я знаю. – Женщина медленно пошла вдоль длинного темно-зеленого вала, под которым засыпа́ло что-то южное и нежное. В прошлый раз она представляла свои растения, но названия в генеральской голове не задержались, только голос. – Сегодня хорошая погода, граф. Не хотите спуститься к озеру?
– Мне все равно. – К кошкам погоду, цветы и родню! – Сударыня… Я никогда на такое не отважился бы, но Райнштайнер твердит, что все паршиво, и Савиньяк с этим согласен. Бруно уходит, но эти бесноватые, говорят, еще хуже «гусей». Человеку много не надо: одна пуля – и всё… Он уже ничего не скажет, а я должен… Я вас люблю, Ирэна… Ну вот и всё, вот и сказал! Никогда не думал, что так бывает на самом деле, но моя жизнь стала другой! И это – навсегда.
– Спасибо… – Она продолжала идти, и Ариго шел рядом, не отрывая взгляда от двух скользящих впереди теней. – Я отвечу, только мне нужно понять, когда и как?
– О чем… вы?
– Когда вы решили, что… я вам нужна?
– Как только увидел… Сперва вас загораживал Савиньяк, потом он отшагнул к Мелхен, которую я не узнал, хоть и встречал прежде. Вы предложили мне воды, я увидел ваши глаза… Я пил и не понимал, что пью, я вообще ничего не понимал!
– Значит, я вам понравилась до того, как вы взяли чашу?
– Да… Это важно?
– Возможно.
Она поигрывала поднятой дубовой веточкой, на которой держалась розетка желто-коричневых листьев. Дуб – дерево Борнов, но он растет и здесь, здесь много чего растет. Женщина остановилась и провела пальцами по лицу, будто снимая паутину.
– Генерал, вы верите в договор с… их в разных местах называют по-разному, но они все-таки твари.
– Я не знаю, во что я верю! Наверное, что-то такое есть, только я не задумывался. Я воевал всю жизнь, кроме самого начала… Мой единственный договор – присяга. Странно звучит, я понимаю… Нет, у меня были женщины, если вдруг вы об этом, но я большинство и вспомнить-то не могу.
– Разумеется, были. – Ирэна шире распахнула свои поразительные глаза. – Мне не важно, что было у вас, я боюсь того, что было у меня. Я, как дурочка из сказки, сама не знаю, что сказала…
– Что-то случилось? – Создатель, какой глупый вопрос, под стать задавшему его глупцу! – Я могу помочь?
– Я не знаю, в том-то и беда. – Она поднесла ветку к лицу, будто желая защититься. – Если бы вы увидели меня раньше, если бы хотя бы привезли Гирке… Впрочем, нет, тогда было бы еще хуже!
– Ирэна, ради Создателя!.. Объясните понятно, иначе я свихнусь. Я ничего не могу просить, просто помните, что есть такой… генерал, для которого вы – всё.
– А как же присяга?
– Тогда – всё, кроме присяги.
– Вы честны, я тоже попробую. Я в юности имела глупость влюбиться в одного из ваших кузенов. Мало того, я сделала нечто для нашей семьи чудовищное: призналась в своем чувстве. Герой моих снов удивился, что-то забормотал… Ему было неприятно и странно, я попыталась сохранить лицо – можно подумать, это было возможно – и ушла. Мне было больно, но любовь из души вытекла, как из треснувшей чашки. Нет, зла я Роберу не желала, зачем?
Потом был весь этот ужас с мятежом, отцу чудом удалось остаться в стороне. Если бы Окделл дожил до суда, нам пришел бы конец. Эгмонт, доказывая, что всегда вел себя как рыцарь, выдал бы всех, кто когда бы то ни было участвовал в алисианских заговорах. Не из страха, а чтобы о нем не подумали дурно… Нас, и не только нас, сам того не ведая, спас Алва, хотя, возможно, Ворон как раз знал, что делает. Валентин считает именно так, а брат ошибается редко, реже нас всех. Но я хотела сказать о другом. Сперва объявили, что все ушедшие к Ренквахе Эпинэ погибли, потом оказалось, что Робер выжил.