Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

Мэллит улыбнулась, ей нравилось отдавать то, что она взяла в доме своем. Они говорили об утиных грудках и могучих бедрах нухутских петухов, пока служанка не объявила, что пришел граф Савиньяк. Гоганни, не желая мешать тому, кто был маршалом и Проэмперадором, поднялась, но ее удержали.

– Сударыня, – попросил отмеченный пламенем Флоха, – прошу вас остаться. Я собирался склонить хозяйку Альт-Вельдера к посредничеству, но ваше и баронессы Вейзель присутствие здесь вряд ли случайно. Кто-то упорно хочет от всех нас откровенности, и я не намерен с ним спорить.

– В последние дни мне досталось слишком много правды. – Нареченная Ирэной расправила поясную ленту. – Я не уверена, что смогу вынести еще больше.

– Моя просьба, сударыня, будет неприятна не вам, а баронессе. – Проэмперадор наклонил и поднял голову. Мэллит нравился этот способ просить прощения, но он годился лишь для мужчин.

– Что вам нужно, командор?

Нареченная Юлианой повернулась в кресле и теперь смотрела на человека, у которого было так много званий и дел.

– Я понимаю, как вам сейчас нужна поддержка дочери, и все же прошу отпустить Мелхен со мной и бароном Райнштайнером. Надеюсь, вы нас поймете.

– Хорошо, – твердо сказала осиротевшая. – И не надо мне ничего объяснять. Мы с Мелхен приехали, потому что у нее было важное дело, и оно не завершено. Всю жизнь я провожала мужа, теперь я буду провожать детей, но вы поклянетесь защищать Мелхен так, как это делал бы Курт.

– Госпожа Юлиана, – Проэмперадор коснулся своей шпаги; первородные, когда обещают, любят ощущать рукой оружие, – я не могу заботиться о Мелхен так, как генерал Вейзель, я буду защищать ее, как граф Савиньяк. Вы вправе требовать клятвы – что ж, я клянусь своей кровью.

– Мелхен, – роскошная положила руку на чрево, губы ее дрожали, – решать тебе, но Курт хотел бы, чтобы ты исполнила свой долг… Ты нужна командору Горной марки, а обо мне здесь позаботятся.

– Конечно. – Первородная Ирэна тоже поднялась. – Я давала клятву перед алтарем, я ее как могла исполнила, но в этом году кровь стала значить больше слов. Я тоже клянусь кровью… Мелхен, я сделаю для госпожи Юлианы все, что в моих силах.

– Спасибо, девочка, – поблагодарила потерявшая Курта. – Мелхен, надеюсь, ты едешь?

– Да, – ответила гоганни и поняла, что плачет, но не знает отчего. – Я еду с подобным… Проэмперадором, и да будет Луна добра к Озерному замку… Я буду вспоминать старое и искать следы тени…

– Весной в следах тени вырастет девять и один цветок света, – пообещал удивительный. – Госпожа Юлиана, возможно, ваш супруг упоминал о порученце герцога Алва, сейчас он адъютант моего брата. Я надеюсь, что сестра Герарда и Мелхен станут добрыми подругами.

– Курт говорил… Да… Молодой человек подавал… подает блестящие надежды. Девочка моя, обязательно скажи ему… скажи…

– Мы будем ждать вас, Мелхен. – Голос первородной Ирэны вновь стал ровен и светел, как дорогой жемчуг. – Эр Лионель, садитесь. Если не секрет, что вам дают рассказы о гоганских обычаях? Это наверняка любопытно, к тому же нам нужно успокоиться.

– Мелхен, – роскошная вытерла глаза, – дай мне шаль. И пару слив…

Мэллит принесла и то, и другое. Больше всего девушке хотелось устроиться возле ног той, что даже в своем несчастье согревала других, но в присутствии хозяйки замка подобное было неуместно. Мэллит вернулась в свое кресло, слишком большое и высокое, чтобы в нем было приятно сидеть.

– Я рада, – старательно произнесла гоганни, – что мои слова принесли пользу.

– И очень большую, – заверил Проэмперадор. – Даже не будь встречи под яблоней, я остался бы вашим должником, ведь теперь я знаю о Кубьерте из первых рук. Однако начать мне придется издалека. Милые дамы, полагаю, вам не доводилось встречать настоящих морисков? Не лошадей.

– Этого еще не хватало! – Роскошная положила косточку на блюдо. – Впрочем, от морисков хотя бы нет вреда. Лучше бы мараги имели соседями их, а не дриксов.

– Фелипе Рафиано пишет, – мягко вмешалась нареченная Ирэной, – что багряноземельцы просты, как меч, и не терпят золота. Это в самом деле так? Вы, граф, их видели?

– Видел. В Алвасете и в зеркале… Внешне я истинный агирниец, сударыня. Жители Дигады и Межевых островов черноволосы, как марикьяре, но им дано право называть себя морисками. Зегинцев и садрийцев я не встречал, но, по словам Алвы, внешне они мало отличаются от его родичей. В Багряных землях нет рыжих и желтоглазых. Кроме гоганов.

Что до обычаев и веры, то и здесь правнуки Кабиоховы не имеют с соседями ничего общего. Гоганы не воюют в привычном для нас понимании, прячут и откармливают своих женщин, не обращаются друг к другу напрямую, избегают называть имена, не подшивают одежду, носят желтое и черное… Перечислять можно долго. Нам эти обычаи могут казаться верхом нелепости, но точно так же нас смешит и холтийская манера каждое царствование менять столицу и шарахаться от моря. Но продолжим ли мы смеяться, узнав, что запрет родился из пережитого уцелевшими ужаса? Холтийцы бегут от воды потому, что в свое время чудом не утонули. Мы в Золотых землях подобного пока еще не испытали.

– «Пока»? Это не слишком обнадеживает.

– Неужели вы хотите, чтобы вас обнадежили?

– Мы хотим, чтобы выросли наши дети. – Роскошная так и не сняла ладонь с живота. – И поэтому мы хотим знать все, как есть.

– Но не сейчас, – отказалась от разговора про страшное первородная Ирэна. – Я готова слушать, что мы все утонем, лишь после ужина и в присутствии брата. Сейчас будет лучше, если Проэмперадор откроет нам тайну неподшитых платьев.

– Она проста, сударыня. Проста и трагична. Вспомните, как победители-бириссцы поступили с побежденными бакранами, а потом представьте другую войну и другое поражение, вынудившее некогда благополучный народ под угрозой гибели покинуть насиженные места. Это было давно, очень давно, только обычаи хранят старые беды, как янтарь – мух.

Толстые женщины – это память о голоде, поварское искусство, кстати говоря, тоже. «Жизненные соки» невесты, когда она становится матерью, позволяют выносить и выкормить ребенка. Неподрубленная ткань? Ниток хватало лишь на то, чтобы не разваливались платья, а желтое и черное носили, скрываясь среди песков и камней. Странное для нас выражение «встать к жаровне» – отголосок скитаний, когда изгнанники вместо постоянных печей имели разве что набиваемый угольями переносной железный короб. Отсутствие воинов – воля победителей, цена за хоть какую-то жизнь. Запрет на оружие вынуждает искать спасения в магии, страх накликать беду – подменять имена и говорить о себе в третьем лице. «Блистательные» и «недостойные» – тени былых унижений во имя выживания, но победители вымерли, а проигравшим удалось спастись. Я почти уверен, что гоганы в Багряные земли явились из Бирюзовых, и мориски чужаков приняли, хоть и без особого восторга…