– Не думаю. Эмилия должна воспользоваться случаем и броситься либо уничтожать улики, либо к мужу, если он ее сообщник. Разумеется, за ней проследят.
– А с чего ты решил, что она виновна?
– Мы исключили Приддов из числа возможных убийц, – напомнил барон, – но убийство графа Васспарда посторонним без помощи внутри замка невозможно. Кто-то должен был выманить жертву в сад, просто прогулка в такую погоду исключалась. Я вижу две возможности: либо Юстиниана просили помочь в поисках сестры, либо он шел на свидание. Предположение, что о встрече в этот день и в этот час он условился еще в Торке, я отверг как маловероятное. В дороге с молодым человеком находился граф Гирке, который после гибели племянника должен был вспомнить малейшие подробности. Конечно, самого графа мы не можем расспросить, но то, что было объявлено о смерти на охоте, говорит само за себя. Имей Вальтер Придд хоть какой-нибудь след, он бы так быстро не сдался.
– У Спрута могли быть улики, которые вредили бы ему самому или семье.
– В первую очередь ему вредило исчезновение тела. Покойного видели не только члены семьи и слуги, но и навязавшийся Приддам гость. О том, что Юстиниан стал выходцем, знал Валентин и могла знать Габриэла. Я говорю «могла», потому что неизвестно, как происходил обряд и видела ли колдующая дама его последствия. Возможно, ее окончательное сумасшествие – следствие неудачно проведенного ритуала. Как бы то ни было, пропажа трупа лишила Приддов возможности требовать королевского расследования, а их собственные поиски зашли в тупик, и теперь мы знаем почему.
– Лично я не знаю! – отрезал ошалевший от старых интриг Жермон. – Савиньяк плюнул на прошлые мерзости, и хорошо. Живые хотят жить, да и войну еще никто не отменял.
– Взаимные подозрения членов семьи не дали герцогу Вальтеру сложить целостную картину. – Сам Ойген означенную картину, похоже, почти сложил, и это ему ужасно нравилось. – Политические соображения вынудили «спрутов» скрыть правду, но ты меня отвлек. Тайная встреча в саду не могла бы состояться, если бы глава дома вернулся тогда, когда намеревался. Мы можем быть уверены, что вечер и большую часть ночи он провел бы с наследником. Те, кто выманил Юстиниана, должны были знать, что его отец задерживается. Напрашивается вывод, что у них были свои люди либо в замке, либо в свите Вальтера.
– Наверное…
– Тогда этим людям пришлось бы посылать весть о непредвиденной задержке, а это не так просто и требует времени. Представь, что кто-то ждет удобного случая убить Юстиниана.
Бергер принялся загибать пальцы.
– Он должен где-то скрываться, не привлекая к себе внимания. Он должен незаметно добраться до замка и незаметно же вернуться в убежище. При этом он знает, что жертва прибыла в замок и ожидает отца и других членов семьи. Придды – семейство многочисленное, к тому же при каждом из гостей будет свита. Разумнее всего покончить с делом, пока Васспард не переполнен, однако наш убийца дотягивает до последней ночи, которой, не случись у герцога Вальтера расстройства желудка, вообще не было бы.
– Когда ты так все расписал, выходит какой-то бред!
– Это потому, что ты не желаешь думать. – В голосе Ойгена послышалась укоризна. – Убийца ждал, потому что знал: Юстиниан в определенное время окажется в нужном месте. А откуда он мог это узнать, Герман?
– Ты же сам говорил! Шпион в доме…
– Скажи мне, как шпион заставит жертву сделать то, что ему нужно? И как поставит в известность сообщника?
– Генерал Ариго не помнит, что привезший письмо от нареченного Вальтером взял в жены Эмилию, – пролепетала Мелхен. Жермон совсем о ней позабыл, а девушка сидела на скамеечке у печи и слушала. И, царап ее котенок, понимала!
– То есть он привез не только письмо от герцога, – подхватил чужую догадку Ариго, – но и письмо Юстиниану, которое и выманило беднягу из дома? Но от кого?
– Утром на месте убийства нашли футляр с письмом. Якобы от королевы, но на самом деле оно было поддельным. Герцогиня Придд рассказала дочери, что ее величество не могла в указанный в письме день ничего написать, потому что накануне сильно обожгла руку. Маршал Савиньяк помнит этот случай, он сам с помощью ныне покойного государя обрабатывал ожог.
– Письмо про меня подделал Штанцлер! – Вот ведь гадина! – Он мог и второе написать.
– Я помню про дриксенского гуся, однако тессорий не менее опытен в работе с бумагами, чем кансилльер. Как ты понимаешь, письмо не объяснит, ни кем оно написано, ни как получено. Его мог передать как убийца, так и курьер убийцы. Менее вероятно, что курьеров было двое, но со счетов нельзя сбрасывать и этого.
– Барон Райнштайнер и полковник Придд сказали, что женатый на Эмилии Эдуард может скрывать многое, – вновь подала голос Мелхен. – Я могу принести закуски и напитки, это скрасит ожидание и сделает беседу приятной.
– Мелхен, вы – редкая умница. – Ойген неторопливо выбрался из кресла. – Но мы пробыли в комнатах баронессы Вейзель достаточно, чтобы усыпить подозрения. Пойдем, Герман, посмотрим, дал ли замысел Валентина плоды.
– Идем. – Жермон, которого все больше затягивала охота, с готовностью вскочил. – Мелхен, спасибо за гостеприимство, мы вам очень обязаны.
– Я счастлива быть нужной, – живо откликнулась девушка, и вдруг личико ее стало грустным. – Только… господин Райнштайнер, не называйте меня умницей. Никогда.
Глава 9
Талиг. Альт-Вельдер
Гельбе. Гронигенский тракт
1
Мэллит вошла к хозяйке замка, радуясь – похожий на первородного Робера генерал не разгадал ее хитрости, значит, поверит и служившая безумной. Любопытство, некогда гнавшее дочь Жаймиоля то в ночной город, то в чертог ары, вновь подняло голову, и девушка желала знать, кто попал в ловушку – глупая курица или ядовитая крыса? В то, что охотники, получив свою добычу, вернутся и все расскажут, гоганни не верила, но повелевающий Волнами не оставит сестру в неведении, так почему бы не отнести роскошной шаль?
– Мелхен, – первородная Ирэна поправила волосы, – как мило…
– Я принесла шаль, – объяснила гоганни, и нареченная Юлианой покачала головой.
– Мне не холодно, – сказала она, – но ты кстати. Мы говорим о твоих утках.