Значит, Робер Эпинэ. Кузен, на которого ты, по всеобщему мнению, похож. Единственный уцелевший, и, судя по всему, хороший человек.
– Что ж, сударыня, я вас понял…
– Поняли? Как можно понять человека, который не понимает сам себя? Который еще ничего не сказал? Я приняла предложение Альт-Вельдера, потому что любовь от меня отвернулась, но жизнь на этом не кончилась. Семья нуждалась в нашем браке, а семья, граф, это так много… Я знаю о вашем несчастье, вам было очень плохо, неудивительно, что вы не заметили свободы, которую получили, но я продолжаю увиливать. Мы, спруты, очень скользкие, этого у нас не отнять. Вы готовы слушать дальше?
– Да.
– Осталось совсем мало. Альт-Вельдер был со мной безупречен, а я… боюсь, это я убила его. Невольно, но убила.
– Ирэна, не шутите так! Ойген… Райнштайнер вынюхал здесь все. Когда он говорил про вас, я чуть с кулаками на него не бросался, зато теперь известно точно, кто и где был… Вы не могли никого убить!
– Все не так просто. – Она вновь говорила тихо и отрешенно, будто называя цветы. – Пожалуйста, дослушайте… Баронесса Вейзель обожала своего Курта, но своих детей она любила бы, кто бы ни был их отцом, я же… Я знала, что детей Альт-Вельдера любить не смогу. Я боялась и не хотела рожать, пила траву, лгала… Так и жила, пока мужа не привезли с Мельникова луга. Разумеется, я ухаживала за ним, ведь это было моим долгом. Однажды ночью я поняла, что, лишая человека наследников, поступаю подло и нарушаю данную у алтаря клятву. В Альт-Вельдере есть поверье про источник в лабиринте – туда несут подарки и просят помощи. У меня было ожерелье, которое я очень любила, хотя вообще к драгоценностям равнодушна.
Утром я бросила его в воду, оно опустилось на дно… Вы видели этот пруд, в солнечный день там разглядишь каждый камешек. Я смотрела на уже не мои изумруды и думала, как хорошо любить, просто любить и быть нужной тому, кто нужен тебе. Я вспоминала Робера Эпинэ, его лицо, улыбку, манеру говорить, представляла, каким он стал сейчас… Кажется, у меня мелькнули мысли о вдовстве, о том, что Валентин свободен от прошлого, а я привязана к мужу и безумной сестре.
Меня застигла сбежавшая от слуг Габриэла, она вела себя ужасно… Для нее я была тюремщицей, предательницей, самым страшным врагом, но она оставалась моей сестрой, родной кровью. Габриэла как-то поняла, чего я искала в лабиринте. Я бросилась прочь, она осталась на месте и продолжала кричать мне в спину. На четвертый день Гирке зачем-то пошел в лабиринт и утонул, потом погибла Габриэла и появились вы. Теперь понимаете?
– Нет. – Жермон в самом деле ничего не понимал. – Нет, сударыня.
– Что-то, что здесь живет, разом освободило меня от нелюбви и долга, а затем привело сюда вас, такого похожего на мою девичью любовь. И вы меня полюбили. Вы ли, Жермон? А если это игра закатной твари? Она дает мне все, чего я хотела, и тут же отбирает, потому что я становлюсь убийцей, а вы просто околдованы. Если б не это, вы смотрели бы на меня, как некогда Робер, и не знали, что говорить забывшей гордость женщине.
– Закатные твари!..
– Они. – Ирэна вновь была спокойна. – И они меня не отпустят. Раньше я думала, в моей жизни не будет ничего страшней Габриэлы.
– Сударыня, мне плевать, околдован я или нет! Если это устроила тварь, спасибо ей, но… Вы же сами мне говорили, сами!
– Что я говорила, генерал?
Как же она сжимает эту ветку, и этот взгляд… Сразу и озеро, и небо, и зима!
– Этот Лорио или как его?.. Нечисть не полезла в его любовь, значит, ей это не под силу, и вообще дело не во мне, а в вас. Вы сможете меня полюбить? Или я слишком похож на кузена?
– Не слишком. Последние годы я видела больше цветов, чем лиц. Можно любить хризантемы и не любить йернские шары, но это не значит, что все хризантемы одинаковы. Так и лица… Мне не нравился Гирке, мне не нравится Райнштайнер…
– А Савиньяк? – Вопрос был чудовищен, как и весь разговор.
– Он слишком похож на членов нашей семьи, чтобы с ним рядом спокойно дышалось. Я попробовала сказать ему то, что считала правдой, и не смогла, а вам сказала сразу же. Я почти люблю вас, генерал. Почти, потому что не знаю, кем же я здесь стала!
– «Почти» мне хватит… Вы будете моей женой?
– Как же вы быстро…
– Я командую авангардом, сударыня, медлить мне не положено. Да или нет?
– Вы это уже говорили… Валентину, когда звали его к себе.
– Выходит, я повторяюсь… Так нет или да?
– Да.
– Вы сказали, я слышал – больше я вас не отпущу. Идемте.
– Куда?
– К Проэмперадору, и к кошкам приличия! У нас Излом, и я вас наконец нашел. По дороге сюда я завернул в церковь и спросил… Для свадьбы без помолвки нужно разрешение короля или кардинала, но если Проэмперадор решает вопросы войны и мира, этот он тоже как-нибудь решит.
– Вы хотите?..