«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что мы станем делать? – очень равнодушно спросила Марианна, колдуя над посольской головой. – Я имею в виду – после завтрака?

– Я побьюсь об заклад с кем-нибудь из гостей, – приоткрыл завесу тайны Марсель. – Это будет очень глупый заклад… На редкость глупый, но вы ему поспособствуете.

– Хорошо. Вы мне так и не рассказали, как провели ночь. Вам удалось?

– Хорош бы я был, если б мне не удалось, – зевнул Валме. – Разумеется, мне удалось… провести ночь с самой обворожительной и самой дорогой дамой Олларии.

– Скотина! – топнула ножкой красотка, в мгновенье ока превращаясь в прекраснейшую из птичниц. – Я имею право знать…

– Осторожно, – перебил Валме, – у вас в руках раскаленные щипцы. Их приятней видеть в руках куафера, а не палача, которого вообще лучше не видеть… А если видеть, то не зная ничего.

Торжественно внесенный куриный бульон Руппи выпил, хотя ни есть, ни пить не хотелось. Лейтенант флота был сыт и весел, хоть и проболтался два дня между жизнью и смертью. Так утверждал добытый у соседнего барона врач. Он походил на перетрусившего лавочника, но приходилось верить. Целый отряд во главе с капитаном не мог ошибаться, да и рана говорила сама за себя. Получив пулю в бок, Руперт фок Фельсенбург должен был умереть если не на месте, то к утру, а он непостижимым образом выжил.

Чуть ли не поселившийся в трактире священник из местной церквушки твердил о милости Создателя, но Роткопф сказал, что спас раненого Олаф, заставивший лекаря проделать почерневшему лейтенанту дыру между третьим и четвертым ребром и вставить туда трубку. После этого Руперт задышал как человек, а не как вытащенная на берег рыбина.

– Мне нужна моя одежда. – Руппи нарочито спокойно вернул пустую кружку. – И я ее получу. Слышишь, Генрих?

– Вам нельзя вставать еще неделю, – объявил человек, впервые посадивший пятилетнего Руппи на лошадь. – Так сказал врач.

– А до этого он говорил, что все в руке Создателя. – Руппи не был самоубийцей, просто он отлично себя чувствовал, а дела ждать не могли. – Я встану, и ты прекрасно это знаешь. Ты думаешь, бабушка одобрит, что наследник Фельсенбургов разгуливает по трактиру в ночной рубахе?

– Нет, госпоже Штарквинд это не понравится, – улыбнулся одними глазами Генрих. – Вам сейчас принесут мундир и…

– И мы поедем дальше, – весело закончил означенный наследник. Может, по науке ему и следовало болеть месяц, если не два, но Руппи не считал научные трактаты непреложной истиной. Как и Устав с этикетом. – Мы и так задержались.

– Разумеется, если вы здоровы, вы поступите так, как велит господин адмирал цур зее, – Генрих наморщил все еще молодой, гладкий лоб, – но сперва вы должны узнать об обстоятельствах покушения и прочесть письмо госпожи Штарквинд.

– Давай! – Сидеть в постели не хотелось, и Руппи устроился у стола. Сквозь занавески пробрался солнечный лучик, пробежался по скатерти и устроился на носу Генриха. Тот чихнул, и Руппи самым невежливым образом расхохотался.

– Письмо госпожи, – отчеканил несколько обескураженный ветеран и чихнул снова, напомнив о пушечном сигнале. Стало еще веселее, но Руппи удалось справиться с обидным смешком. Пробормотав что-то про хорошую погоду, лейтенант торопливо развернул письмо. Бабушка настоятельно советовала внуку отправиться к заболевшей матери в Фельсенбург, где и ждать указаний. Она также желала лично переговорить с адмиралом цур зее до того, как тот явится ко двору. Прямо герцогиня не говорила ничего, но Руппи почувствовал холод не только потому, что разгуливал босиком.

– Мы спешили, – внес свою лепту прочихавшийся Генрих, – но ублюдки нас опередили. Я буду вынужден доложить, что вас и адмирала цур зее спасла счастливая случайность и предусмотрительность капитана Роткопфа.

– Меня спас адмирал цур зее, – непререкаемым тоном уточнил Руперт, стараясь не думать о замершей на гребне холма смерти. – Прежде чем снова уснуть, капитан рассказал, что убийц было около десятка. Половине удалось сбежать, половина погибла на месте. В них опознали «обозников», замеченных на этом же постоялом дворе. Мерзавцы покинули гостиницу сразу после отъезда дозорных. Якобы на какую-то ярмарку.

– Я осмотрел место нападения и трупы вместе с капитаном. – Об убийцах Генрих говорил охотно, не то что о Ледяном. – Можно не сомневаться, что стреляли по двум целям: по карете и по вам. Те, кто бил по карете, удрали сразу же, как разрядили мушкеты. Остальные задержались и попробовали довести дело до конца. Вас спас смерч и драгуны Роткопфа. Они бросились на холм, рискуя и конями, и собой…

Генрих вновь сморщил лоб, подбирая слова. Он был старше оставшегося в Талиге бергера и не был бароном, но тоже ничего не забывал, никому не верил и все проверял лично. Кроме того, он любил маму, потому бабушка и отправила его в Фельсенбург.

– Убийцы бросились бежать к лошадям, – рассказ служаки в точности повторял рассказ Роткопфа, – но не успели. Двоих застрелили драгуны, остальных хотели брать живьем, но помешал смерч. Он обрушился на беглецов, а когда стихло, остались только трупы. Все четверо задохнулись. Я такого, признаться, еще не видел. Тела окоченели, рты забиты ледяной крошкой, лица посечены в кровь…

«Пусть приходят, я с ними станцую. С ними можно танцевать. Сейчас можно… Один танец, только один…» Один танец – танец смерти и снега, он не почудился. Значит, было и все остальное – красное солнце на черном стебле, голубые глаза, вскинутые к небу руки. Она вернется, ведь она обещала…

– Сбежавших не нашли? – Солнечный луч на щеке… Как все-таки хороша жизнь, особенно весной!

– Ищут, – Генриху было не до зайчиков, – да без толку! Разве что пару брошенных повозок нашли в каком-то овраге. Никакого товара в них, понятное дело, не было. Господин лейтенант, они знают, что вы ранены и ранены тяжело. Это очень хорошо. Врач отправится с нами до Фельсенбурга. За трактирщиком мы приглядим. Нужно, чтоб о вашем выздоровлении узнали как можно позже. Адмирал цур зее с этим полностью согласен.

– Да? – как можно спокойнее переспросил Руппи. – В таком случае он, без сомнения, это подтвердит.

– Разумеется. – Генрих положил на стол еще одну бумагу, на которую немедленно прыгнул солнечный зайчик.

– Руппи, – раньше Руперт видел этот косой твердый почерк лишь на приказах и рапортах, – тебе следует отправиться в Фельсенбург и не покидать его, пока не прояснится ситуация в Эйнрехте. Соберись с мыслями, запиши то, чему ты был свидетелем у Хексберг, заверь свои показания и переправь госпоже Штарквинд. Будь осторожен – ты не в море и даже не в Старой Придде. Жди известий, не покидай Фельсенбурга и не верь переданным на словах известиям и приказам, особенно моим. Сожалею, что был вынужден уехать, не дожидаясь твоего пробуждения, но мы и так потеряли много времени. Надеюсь на твое благоразумие и понимание…

– Когда мы выезжаем? – Обида была несправедливой и детской, поэтому Руперт ее проглотил.

– Через два или три дня. – Ожидавший бури Генрих перевел дух. – Рана…

– Я помню, – огрызнулся Руперт. – Мундир можешь убрать, я буду умирать столько, сколько потребуется. Могу даже исповедаться.