Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Вице-адмирал Вальдес имел право не вспоминать о не причиненном Талигу зле после очевидного успеха нашего флота. – Ойген понял слова Жермона по-своему. – Это в порядке человеческой природы. Непричиненное зло не существует, поэтому не причинивших его жалеть допустимо, особенно если они не слишком отвратительны и находятся в достойном сожаления положении.

Победивший Вальдес и Вальдес из сожженной Хексберг отличались бы очень сильно. Примерно так отличаются милостивые к побежденным марагонцы Франциска Оллара от своих потомков, переживших разрушение варитами дамб и исчезновение в гусином желудке их герцогства. Тем не менее забота Вальдеса о не сумевших разрушить Хексберг окончится с началом военной кампании. У меня нет сомнений, что прибрежные «гуси» останутся без перьев, но у меня есть сомнения на предмет нашего успеха на суше. Герман, я очень не хочу отлучаться, но я должен увидеть маршала Запада и регента, а также отдать некоторые распоряжения и оставить на сохранение ряд документов.

Я очень рассчитываю по возвращении найти тебя на этом же месте, но мало надеюсь, что Кальдмеер и молодой Фельсенбург объяснят кесарю, что сторонники войны сильней вредят Дриксен, чем Талигу. Более вероятно, что побывавший в плену адмирал не досчитается головы.

Жермон промолчал, глядя, как Ойген проглядывает какие-то документы. В глубине души генерал сочувствовал молчаливому Кальдмееру и его запальчивому адъютанту, хоть и понимал, что они были, есть и будут врагами. Только лучше такие враги, чем Колиньяры и Рокслеи, и лучше война, чем политика. Уж в этом-то графа Ариго не переубедил бы никто.

Шелестели бумаги, подслеповатые стекла медленно наливались рассветной синевой. Еще немного, и можно забыть об ужине во имя завтрака, а о сне можно забыть прямо сейчас.

– Насколько я понял, полком Валентина Придда командует новый граф Гирке? – уточнил Райнштайнер, откладывая очередной пакет. – А сам молодой полковник находится при тебе?

– У Валентина нет военного опыта, и он это понимает.

– Ты полагаешь, что остальные качества у него в избытке?

– Именно, – подтвердил Ариго. – Особенно хорошо ему удается то, на что нет прямого запрета. Ты едешь прямо сейчас?

– Если ты отказываешься накормить меня завтраком.

– Значит, это будет все-таки завтрак, а не ужин. – Жермон потянулся и подкрутил усы. – Сейчас распоряжусь.

– Перед отъездом мне нужно переговорить с полковником Приддом, – добавил бергер, складывая отобранные записи в плоскую кожаную сумку. – Разумеется, если ты не убил его за ненарушение несуществующего приказа.

– Теперь он существует, – огрызнулся Ариго. – Со вчерашнего дня полковникам запрещено проверять разъезды без должного сопровождения.

– Ты неправильно оцениваешь диспозицию. – Бергер аккуратно застегнул сумку, положил ее на один из стульев и перешел к обеденному столу. – Нет смысла охранять конюшню уведенной лошади. На твоем месте я бы запретил высшим офицерам лично исполнять то, что может сделать нижестоящий. На какое-то время это поможет, но, чтобы составлять приказы для полковника Придда, следует выписать законника. Ты хотел распорядиться насчет завтрака…

Ночь ушла окончательно вместе с тишиной и тайной. Пока еще ничем не примечательный городишко, обещавший стать одним из главных призов будущей кампании, проснулся и закопошился. Он не помнил войны, а та подползла совсем близко. Затаилась по ту сторону пока непреодолимой Хербсте и ждала, но жители не уходили, хоть и были предупреждены. Им даже нравилось, что к ним пожаловали гости. Особенно радовались мальчишки и девицы, дорвавшиеся до почти столичных кавалеров.

Мир вообще отучает не от страха – от осторожности. Восстания не в счет, тем паче Борн ударил ближе к тогдашней границе, но не преуспел и там. Единственное, что ему удалось, это оставить армию без Арно. Будь Савиньяк жив, он бы подставил плечо Рудольфу. Старик был бы спокоен за преемника, а теперь ищет и не находит, потому что в Западной армии преемника нет.

Было время, когда Жермон мечтал о славе Алонсо или Рене, теперь он понял, что слава – дым, а огонь – дела, которые сперва надо совершить. Генерал Ариго свои пределы видел, знал их и Рудольф, но регенту был нужен кто-то способный, случись что, удержать вожжи.

– Ойген, герцог спрашивал меня, смогу ли я сменить фок Варзов.

– Да, – подтвердил Райнштайнер, – это его весьма занимает.

– Он и с тобой об этом говорил? – безнадежно уточнил Ариго. – Когда?

– Два раза до беседы с тобой и один раз после нее. Если ты хотел избежать назначения, тебе следовало пообещать взять к Летнему Излому Эйнрехт и донести на фок Варзов. Ты этого не сделал, теперь тебе придется идти рядом с Вольфгангом. Пока только рядом.

– Разрубленный Змей! – Ариго шагнул к окну и, разумеется, задел украшавшую один из стульев пирамиду из карт, посуды и амуниции. – Был бы Арно жив… И почему только я не убил Борна!

– Убивать разумно, когда это предотвращает неприятности, – указал Райнштайнер, наклоняясь над образовавшейся кучей. – С твоего разрешения карты я буду складывать на сундук. После того как Борн поднял мятеж и убил генерала Савиньяка, его следовало передать в руки правосудия, что и произошло. Заметь, если бы Борн выстрелил в Колиньяра, он бы у многих вызвал сочувствие, несмотря на преследуемые им цели, но это глубоко порочный подход.

– Колиньяр не полез бы под пули, – поморщился Ариго, принимая от Ойгена бритвенный прибор. Зеркало не разбилось. Добрая примета?

– Загнанные в угол преступники, как правило, опасны. – Бергер протер многострадальный стул и уселся. – Это одна из причин, по которым в переговоры с ними вступать не следует. Когда подойдет герцог Придд? Прежде чем уехать, я хочу снять с вас показания.

– Какие еще показания? – не понял Ариго. – Начинается война!

– Вот именно. Я надеюсь, что мы все, включая герцога Придда, увидим конец Излома, но меры предосторожности принять следует. Будет несправедливо, если в связи с гибелью свидетелей показания Колиньяра и Манрика останутся неопровергнутыми.

– Допустим, – неохотно признал Жермон, с юности не терпевший крючкотворства, – но я-то что могу сказать?

– О последних преступлениях и ошибках Манрика и Колиньяра известно почти все, – если Ойгена спрашивали, он всегда отвечал, – но я пришел к выводу, что они заключили союз гораздо раньше. То, чему я был свидетелем в Эпинэ, это доказывает. Замыслив свое возвышение, они опасались выступить против Алвы, Ноймаринена, Валмонов, Рафиано, Савиньяков, Дораков. Им требовалось сравняться с первейшими за счет уничтожения, вытеснения или же ослабления вторых и третьих. Я имею в виду Эпинэ, Приддов, Борнов и Ариго.

– Ариго? – не понял Жермон. – Мы-то здесь при чем?