– Именно это я и хочу выяснить. Герман, когда я вижу труднообъяснимые вещи, на протяжении длительного времени происходящие в нескольких местах, я не могу не предположить, что они связаны. Первое в череде того, что я не могу объяснить, – это твое изгнание. Из того, о чем ты не мог не слышать даже в Торке, назову мятеж Борна, смерть Магдалы Эпинэ, мятеж Окделла и Эпинэ при немятеже, если можно так выразиться, Приддов и Рокслеев, поведение твоих братьев, репутацию твоей сестры, как показали последние события, не соответствующую истине, и смерть Юстиниана Придда.
– Постой! – Жермон изо всех сил пытался найти связь между ызаргом в Варасте и пивом в Торке. – Борны, Эпинэ и Окделлы решили вернуть время Алисы, Придды вечно выжидали, с Джастином какая-то темная история, но смерть наследника мало что меняла, а со мной… Это было двадцать с лишним лет назад. Что тут может быть общего?
– Я не могу ответить сейчас на твой вопрос. Поэтому просто послушай наш разговор. Если тебе захочется что-то уточнить или спросить, не стесняйся. Если тебе что-то покажется знакомым, обязательно скажи, какой бы мелочью это ни являлось. То, что ты считаешь давним прошлым, может быть ключом к неприятному настоящему.
Разумеется, Придд давно переоделся в мундир. Он успел даже вымыть и высушить волосы, но прогулка по льду свой след все же оставила. Глаза и нос у господина герцога предательски покраснели, чему Жермон искренне порадовался. Хороший насморк напомнит о совершенных глупостях даже лучше Ойгена.
– Вам следует сделать горчичную ванну для ног, – со знанием дела посоветовал бергер. Придд щелкнул каблуками, словно получив приказ. В свое время Жермон переносил простуды хуже, чем дуэли. Потом кончились и те, и другие.
– Садитесь, – велел Ариго, и простуженный умело устроился в тени. – Командор хочет вас спросить о…
– Об обстоятельствах гибели вашего старшего брата и возникновения порочащих его память слухов, – объявил Райнштайнер. Удивился Валентин или нет, Ариго не понял, но носом он шмыгнул, как живой человек. Шмыгнул, но промолчал.
– Командор Райнштайнер считает, что смерть Джастина не случайна, – ляпнул Жермон, будто о том, что «спруты» прикончили своего же наследника, не болтали от Бергмарк до Хексберг.
– Я тоже так считаю, – невозмутимо подтвердил Придд.
– Вы согласны ответить на мои вопросы?
– Если получу приказ регента или сочту, что это действительно важно.
Жермон прошел к столу и налил себе вина. Следить на трезвую голову за беседой двух айсбергов было выше его сил.
– Мне нужен откровенный ответ, поэтому я надеюсь на ваше понимание и здравый смысл. – Валентин мог быть братом Ойгена, но у барона не было братьев. – Я пришел к выводу, что Колиньяры и Манрики намеревались, самое малое, сравняться по влиятельности с Алва, Ноймариненами, Валмонами и Рафиано. Для этого они собирались уничтожить, ослабить или подчинить ряд фамилий. Первой жертвой я считаю вашего генерала, одной из последних – вашего брата.
Это зрелище Жермон запомнил надолго. Валентин Придд медленно поднялся. Когда герцог отгонял выходца, он наверняка выглядел лучше.
– Вы ошибаетесь, – губы Придда побелели, но говорил он твердо, – убийство графа Васспарда – дело рук нашей семьи.
– Вы в этом уверены?
– Да.
– Вы были свидетелем убийства? Вы знаете убийцу и причину убийства?
– Я не видел, как это произошло.
Прямой, твердый взгляд. Лжи не будет, как и еще более чудовищной правды. Есть вещи, которые словами не назовешь. Сам Жермон, по крайней мере, не взялся бы обвинять своего отца. Даже по горячим следам.
– Выпей. – Ариго протянул статуе в мундире кружку. – Можешь считать это приказом. Ойген, ты не угадал. К сожалению…
– Я не имею обыкновения угадывать, – уточнил бергер, – и я не услышал ничего доказывающего непричастность к смерти графа Васспарда посторонних. Полковник Придд, я настаиваю на том, чтобы вы ответили на мои вопросы. Ваше мнение о подоплеке преступления мы обсудим позже. Вы будете отвечать?
– Да. – Вино он все-таки проглотил. Залпом. Это поможет. Не от памяти, так от простуды.
– Граф Васспард получил полуторамесячный отпуск по ходатайству главы семьи, – казенным голосом напомнил бергер, – и отбыл из армии в обществе своего дяди, предыдущего графа Гирке. Через двадцать один день пришло сообщение о его гибели на охоте. Последнее обстоятельство вызывает у меня серьезные сомнения, так как не стыкуется с причиной, по которой Юстиниану Придду был предоставлен отпуск. Глава фамилии ссылался на события, требующие присутствия наследника, но охота к таковым не относится.
– Для охоты в тот вечер было слишком сыро. – Валентин снова сидел. Очень прямо, слегка откинув голову. На Ойгена он не смотрел, он вообще никуда не смотрел. – Все слуги, лошади и собаки оставались в Васспарде. Брат ушел пешком и без оружия. Если, конечно, уходил.
– Вы думаете, он был убит в замке?
– Или в саду. Его сапоги были в грязи, а ночью шел дождь.
– Кто был в тот вечер в замке, кроме слуг?
– Я и граф Гирке.
– А ваш отец и другие дядья?