— Полетели.
В ушах вновь засвистел ветер. Мимо проносились дворцы и фонтаны; архитектурные памятники сменяли друг друга, как кадры на ускоренной киноплёнке. И среди этого великолепия летели они — счастливые и свободные. Они летели без конечной цели. Летели лишь для того, чтобы чувствовать сопротивление воздуха; чувствовать, как он обтекает конечности, становясь упругим и плотным; как с набором скорости тело теряет свой вес и остаётся далеко позади. Они летели, постоянно меняя высоту — то над проспектом, едва не касаясь асфальта, то над самыми облаками, оставляя смелейших из птиц далеко внизу.
— Быстрее, Полянский. Ты можешь лететь быстрее.
— Мы куда-то опаздываем?
— Не болтай, Полянский. Лети.
Свист нарастал с каждой секундой. Они скользили по переулкам, кружась и петляя меж зданий. Фасады домов уже невозможно было разглядеть — глаз не успевал сфокусироваться. Контуры растекались. Воздух становился плотнее.
Они летели. Они набирали скорость.
Их силуэты превратились в две полосы серебристого света. Закручиваясь в спираль, они прошивали предрассветную дымку. Пронзали серый воздух, пропитанный выхлопными газами. Летели, сверкая бледно-голубыми искрами, и разрезали само пространство и время.
Они были богами. Они одни были настоящими в этом танце; всё остальное — сновидение и игра их богатого воображения. Иллюзия, призванная забавлять их век от века.
Они летели и набирали скорость. Две души. Два сознания.
Две серебряные нити в лунном сиянии.
Одной из нитей был я. Другой — Мириам.
— Быстрее, Полянский, лети быстрее!
Свист, ветер и вязкий воздух. Дворцы, проспекты, переулки, каналы.
За пару секунд мы обогнули город, и, снизившись над Невой, пролетели сквозь арки разведённых мостов. Лавируя между за стывшими кораблями, пронеслись над водой и вылетели из каменного капкана города.
Впереди раскинулся Финский залив. В его зеркальной глади было что-то неправдоподобное. Что-то неестественное. Вода застыла подобно металлу и, отражая сияние неба, стирала линию горизонта. Мне вдруг стало беспокойно, и я испытал чувство, будто и в самом деле куда-то опаздываю.
Мы отдались от берега. Все ориентиры исчезли, и теперь мы летели в бледно-голубой пустоте.
— Посмотри наверх, Полянский.
— Я не знаю, где верх.
— Следи за мной.
Мэри, а точнее серебряная нить, в которую превратилась её фигура, вдруг резко изменила направление. Я поднял глаза и увидел тонкий растущий месяц.
— Видишь?
— Да.
— А теперь взгляни вниз, — девушка вновь развернулась. Внизу оказалась точная копия месяца, неподвижно застывшего на поверхности залива.
— Мириам…
— Да?
— С месяцем что-то не так…
Девушка помолчала какое-то время. Она словно хотела, чтобы я как следует всё обдумал. Затем произнесла:
— Нам пора возвращаться.
— Так быстро? Сон ещё не закончился.