— Ты о чём?
— Знаешь, какой завтра день?
— Дай-ка вспомнить… Вроде двадцать первое июня.
— Ага. А что у нас происходит в ночь с двадцать первого на двадцать второе?
— Эм… На нас нападают фашисты?
— Типун тебе.
— Выпускные в школах?
— Опять мимо. Завтра летнее солнцестояние. Будет купальская ночь!
— Подожди. Разве Иван Купала не в июле?
Воронцов поморщился и неодобрительно покачал головой.
— Ну-ну, дружище, — произнёс он. — Пусть тебя не вводит в заблуждение та ерунда, что случилась с нашим календарём. Настоящий герой должен помнить бородатые традиции своего рода. Купальская ночь — самая короткая ночь в году.
— Допустим… И что из этого следует?
— А то, что завтра будет шабаш!
— Что?
— Шабаш! Праздник! Территория сказки! Короче, будет оргия!
Я поперхнулся ромом.
— Я для этого сюда и приехал, — засмеялся Андрей. — Завтра вечером мы с тобой отправимся к одному озеру, где соберутся такие же психонавты.
— Кто? Наркоманы что ли?
— Ага, и они тоже. Эзотерики там, хиппари всякие. Среди них иногда попадаются ценные кадры. Может, кто скажет что-нибудь дельное. А вообще, лично я собираюсь встретиться там со старыми приятелями. А тебе, как видишь, сама судьба велит отправиться вместе со мной. Ведь неслучайно мы встретились по дороге. Ох, неслучайно, дружище…
— Не до конца понимаю, о чём ты. Но слово «оргия» перевешивает все возможные против.
— Так значит, завтра едем?
— Едем, — кивнул я.
— Вот и отлично. Выпьем за это! И знаешь, пожалуй, пора идти спать. Три часа ночи, как-никак.
— Сколько?! — не поверил я. — Ещё ведь светло!
Андрей громко засмеялся.
— А вот эта шутка гораздо бородатее, чем моя, — сказал он, заглядывая на дно бутылки. — Вот что я скажу тебе, дружище. Ты ошибся, думая, что Петербург — это запад. Петербург — это север. И как в любом северном городе, в летние месяцы здесь царит чёртов свет.
— Белые ночи… Ну да, как я мог забыть.
— Добро пожаловать в Санкт-Петербург, — произнёс Андрей и в один присест осушил остатки рома. — Добро пожаловать на территорию сказки.
Мне показалось, что я успел только прилечь на диван, как вдруг кто-то бесцеремонно тряхнул меня за плечо. Издалека донёсся знакомый бархатный голос:
— Не время прохлаждаться, Полянский. Вставай быстрее и полетели!