— Нет.
— Отлично. Просто отлично.
— Просто доверься ей.
Полицейские подняли и свели щиты. Я повернулся боком. Выставил вперёд левое плечо и глазами указал на нашивку.
— Свои, — сказал я одному из бойцов.
— Что за девчонка?
— Наша. Эти звери чуть не убили. Где скорые?
Полицейский несколько секунд смотрел то на меня, то на Луконину. Затем задержал взгляд на Воронцове.
— Курточка-то маловата. Не твоя, что ли?
— Брат старую отдал, — ответил Андрей. — Нормальные вещи жалко портить.
— Ясно… Ладно, пробегайте. Неотложки стоят правее, — полицейский показал в сторону соседнего переулка. — Много там этих отмороженных?
— Порядочно, — кивнул я. — Удачи, пацаны.
Проходя через оцепление, мы чувствовали недобрые взгляды у себя на спинах. Хотелось сорваться на бег. Но мы вытерпели и медленно вышли из чёрной стены бойцов, закованных в бронезащиту.
— Вон там. Машина, — тихо сказал Андрей.
— Вижу. Вещи?
— Всё уже собрано.
— Значит, в Крым?
— Поехали. Главное, подальше отсюда.
— Аня, ты с нами?
— А… Что?
— Ты едешь с нами?
— Да-да… Я с вами.
— Запрыгивай назад.
— Андрюха, давай быстрее. Чую, нас запалят.
— Да завожу я, завожу. Господи, помоги мне снять эту драную куртку.
— Потом снимешь.
— Сейчас-сейчас…
— Андрюха, поехали, твою мать! Поехали! Они уже смотрят.
— Всё-всё, едем. Грёбаная Москва! С детства её ненавижу!
— Ты же из Питера.