— Меньше, чем за сбыт наркотиков.
— И всё-таки это незаконно, я прав?
— Прав.
— Не сравнивай нас, Воронцов, — злобно сказала Аня. — Не надо. Это абсолютно разные вещи.
— Не спорю.
— Я выходила на улицу не из-за денег.
— Не спорю.
— И я не преступница.
— Не спорю.
— А ты нас подставил!
— Спорю. Я вас вытащил.
Аня задохнулась в ярости — подняла руку, погрозила в воздух пальцем и хотела что-то сказать, но так и не смогла произнести цельную фразу:
— Ты… Воронцов… ты просто… Какой же ты мудак!
— Не спорю.
Аня развернулась и убежала в гостиничный домик. Мы проводили её взглядами.
— Она забавная, когда злится, — сказал Андрей.
— Ей нужно время, чтобы всё обдумать. Лучше не иди к ней сейчас.
— Да… я понимаю. Хочешь кофе?
Я подкурил сигарету и встал из-за стола.
— Нет, спасибо. Придётся тебе побыть одному. Мне тоже нужно время, Андрей, мне тоже.
Ближе к вечеру эмоции улеглись. Весь день мы провели порознь, пребывая каждый в собственных мыслях.
Аня оставалась в номере. После нашего разговора она так ни разу и не вышла на улицу. Андрей же, наоборот, целый день гулял с Джесси и время от времени общался с тормозящими у кафе водителями. Когда я уходил от гостиницы, чтобы прогуляться по лесу, он выспрашивал у семейной пары, что им известно насчёт ситуации на крымской переправе.
До самого заката я бродил по осиновой роще. В какой-то момент появилась Мириам. Взявшись за руки, мы пошли вместе, плутая среди деревьев и наслаждаясь прохладным ветром. За несколько часов мы не проронили ни слова, однако к концу прогулки я почувствовал себя так, словно побывал в церкви.
Когда мы возвращались к гостинице, черноволосая остановилась.
— Теперь тебе лучше?
— Да. Спасибо.
— Не за что, — улыбнулась она. — Ты был молодцом, там — на площади. В самом конце.
Я подошёл к девушке и поправил непослушную прядь, которая лезла подруге в глаза. Мэри прикусила нижнюю губу и, захлопав ресницами, подступила ближе, словно захотела поцеловать. Но стоило мне наклониться, как она вдруг тихо присвистнула, отшагнула и засмеялась.
— Не сейчас, мой дорогой. Ночью.
— Ведьма лукавая, — улыбнулся я.