— Нормально.
— Вы вообще в курсе, что здесь произошло? — спросил Воронцов.
— Не знаю. Никто не знает.
— Если в двух словах — вас поимели. Давайте, я оставил тачку неподалеку. Нужно исчезнуть из города.
— Что? Зачем? Борьба ещё не закончена.
— Анюта, опомнись! Посмотри вокруг! Вашему протесту конец! Если ты не уедешь, то скоро окажешься в изоляторе!
— Он прав, Ань. Нужно уходить.
— Но мы погнали их! Мы победили!
— Господи, Аня! — закричал Воронцов. — Почему ты такая наивная? Да вас развели, как лохов! Смотри туда! Видишь?! Нас окружает ОМОН. Сейчас будут всех принимать! Вас никто не поддержит. Понимаешь?! Они выставили вас отморозками!
— Но… Ольга…
— Юра, веди её!
— Нет! Не прикасайся ко мне! Только не ты!
— Чёрт бы вас побрал! — закричал Воронцов. — Не стойте на месте, идиоты! Мне нельзя попадаться ментам!
— Успокойся. Мы идём… Идём. Подожди секунду…
Ещё один кремлёвский сидел на брусчатке. Он держался руками за разбитую голову, что-то бормотал и раскачивался вперёд-назад. Я насильно стащил с него кофту и нацепил на себя.
— Всё. Готово.
— Зачем ты забираешь у них одежду?
— Видишь нашивки? Это опознавательный знак.
Воронцов задумался на секунду, а затем нервно кивнул.
— Понял. Я понял… Анюта, повернись ко мне. Юра, у тебя руки в крови. Измажь ей висок.
— Что вы со мной делаете?!
— Не дёргайся. Ты будешь раненой. Юра, хватай её слева, я — справа. Анют, сделай вид, как будто умираешь.
— Я и так второй день умираю!
— Где машина?
— Там, — махнул рукой Воронцов в сторону улицы, перекрытой полицейскими. — Нас уже отрезали.
— Ничего. Пройдём. Главное, чтобы нас свои же не отмудохали в этих куртках.
— Нет у нас здесь своих. Валим.
Сквозь крики мы продирались к противоположному концу площади. Нас вела Джесси. Она ловко огибала самые опасные участки и уверенно петляла сквозь толпу. Стоило нам отстать, как овчарка останавливалась, дожидалась нас и снова бежала вперёд. Я знал, кто ведёт собаку. Время от времени силуэт Мириам, словно призрак, появлялся впереди. Черноволосая махала рукой, зовя за собой.
Когда мы приблизились к стене ОМОНа, Воронцов на секунду остановился.
— Ты уверен, что нас пропустят?