История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Варварские народы, волновавшие Западную Европу во время великого переселения, к VIII веку утвердились уже прочно в занятых ими странах, начали государственную жизнь и мало-помалу усвоили римское просвещение. Италия, бывшая доселе на Западе средоточием просвещения, потеряла свое значение. Ее место заступили новые государства Западной Европы: Франция, Германия, Англия. С учреждением на Западе новой империи на развалинах Западноримской Карлом Великим (769-814 гг.), просвещение, как светское, так и духовное, особенно сильно стало распространяться. Карл Великий, сам знакомый с римским образованием, говоривший по-латыни и понимавший по-гречески, ревностно заботился о распространении в своих владениях классического образования. Он вызвал из Англии и Италии ученых и, при их содействии, основал много школ при монастырях и кафедральных соборах. В числе этих ученых был знаменитый Алкуин, заведовавший дворцовой школой. Пришедшие ученые возбудили в варварах любовь к изучению латинской литературы и классических наук. Преемники Карла Великого также покровительствовали просвещению, особенно Карл Лысый. В основанных при Карле Великом школах изучали преимущественно Священное Писание по толкованиям древних отцов, особенно Августина. Вообще, направление духовного просвещения в век Карла Великого было библейски-практическое. Самостоятельной учености не было, так же как и на Востоке.

Из писателей Западной Церкви в IX веке более других замечателен Алкуин, придворный ученый Карла Великого, вызванный из Англии. Подобно Беде Достопочтенному, он отличался всесторонним образованием, хотя и уступал ему во многом. Алкуин более известен как практический деятель на поприще духовного просвещения, но он написал и несколько богословских сочинений. Таковы его комментарии на Священное Писание, составленные на основании Августина, Григория Двоеслова, Беды, жизнеописания святых и догматические сочинения, например три книги о Святой Троице. В последнем есть уже попытка вывести положительное учение веры из учения о сущности разума при посредстве сложных логических умозаключений, то есть у Алкуина уже заметны зачатки схоластического направления в богословии.

В X веке, который в истории известен под названием темного, стремление к духовному просвещению на Западе стало ослабевать. Только еще в некоторых монастырях поддерживалось изучение Библии. Но вообще в западном христианском мире распространилось крайнее невежество. Замечательных писателей в этом веке совсем не было. В XI веке на Западе снова пробуждается любовь к наукам, разрешившаяся двумя главными богословскими направлениями: схоластикой и мистикой.

Глава IV Внутреннее устройство и управление Церкви

§ 32. Взаимные отношения между Церковью и государством в IV-XI веках

В первые три века христианская Церковь, существуя в пределах Греко-Римской империи, жила отдельной от государства жизнью: все отношения между Церковью и государством ограничивались только тем, что Церковь была преследуемой стороной, а государство преследующей. Теперь же, когда христианство сделалось религией господствующей в империи, Церковь вступила в тесный союз с государством как учреждение, вошедшее в круг государственной и общественной жизни. Вследствие этого союза между Церковью и государством установились тесные отношения, характеризуемые, с одной стороны, влиянием государства на жизнь Церкви, с другой — влиянием Церкви на жизнь государства. Влияние государства на Церковь выражалось участием императоров в церковных делах и предоставлением Церкви разных прав и преимуществ; влияние же Церкви на государство обнаруживалось в том, что она имела нравственный контроль над гражданским управлением и проводила свои нравственные начала в государственное законодательство.

Участие императоров в церковных делах начинается с первого христианского государя Константина Великого. Константин Великий, назвав себя епископом внешних дел Церкви (έπίσχοπος τῶν έχτός τῆς έχχλησιασ), определил вполне свое участие в церковных делах. Он хотел быть блюстителем только внешних интересов Церкви, не простирая своего влияния на ее внутренний строй. И Константин Великий всегда поступал так. Например, он заботился о распространении христианства, об обеспечении Церкви, об устройстве и украшении храмов; если возникали в Церкви споры относительно вероучения, церковного благочиния и прочего, то для разрешения их он составлял соборы епископов, присутствовал на них сам или назначал уполномоченных; утверждал решения соборов и, если нужно было, приводил их в исполнение своей гражданской властью. Но государи, следовавшие за Константином Великим, не довольствуясь ролью блюстителей внешних интересов Церкви, мало-помалу приобрели влияние и на внутренний ее строй. Так, они сначала присвоили себе право утверждать епископов в важных городах, а потом и право избирать их и низлагать, хотя и при посредстве соборов, через что и приобрели большое влияние на все церковное управление. При разрешении спорных догматических и других вопросов императоры приобрели себе право руководить самими решениями соборов или даже решать спорные вопросы без соборов, одними своими, так сказать, вероисповедными указами. Первый указ такого рода был издан во время монофизитских споров Василиском (476 г.). Такого рода участие императоров в церковных делах если и было полезно для Церкви, то только тогда, когда они действовали во имя истинных, а не воображаемых интересов Церкви.

Что касается прав и преимуществ, предоставленных Церкви государством, то они были следующие.

1. Обеспечение Церкви и ее клира содержанием. До IV века Церковь содержалась на приношения верующих, которые были временные и случайные. Только немногие церкви в конце III века владели недвижимыми имуществами, от которых могли получать содержание. Но и такие церкви свое обеспечение не могли считать прочным, так как при первом же гонении все их имущества были отбираемы в казну. Клир же содержался почти исключительно на собственные средства. С IV же века, когда Церковь вступила в сферу государственной и общественной жизни, государство и общество взяли на себя обеспечение ее и клира в содержании. Главным способом обеспечения являются недвижимые имения: поместья, поля, дачи, угодья, дома и тому подобное. Константин Великий законом 321 года утвердил за Церковью право приобретать недвижимые имущества и владеть ими. В силу этого закона она стала принимать в свое владение от ревностных христиан, особенно по духовным завещаниям, имения. Императоры со своей стороны нередко обращали в пользу Церкви общественные здания и особенно языческие закрытые храмы с принадлежавшими им недвижимыми имуществами. Император Юстиниан I, ввиду обеспечения церквей доходами с недвижимых имений, издал даже закон, которым все желавшие построить новую церковь обязывались предварительно назначать на содержание ее и клира имения, приносящие достаточный для этой цели доход. Чтобы недвижимые имения оставались при церкви навсегда и составляли источник дохода на содержание ее и клира, законами гражданскими и церковными запрещено было закладывать и продавать их, а также определять без нужды к известной церкви много клириков, содержание которых было бы тягостно для нее. Недвижимых церковных имуществ с течением времени накопилось столько, что Церковь и ее клир не только сами могли получать от них достаточное обеспечение, но даже устраивать множество благотворительных заведений, как-то: богаделен, больниц, странноприимниц и тому подобное. Кроме содержания, получаемого от церковных имений, клир пользовался еще от общества верующих и другими способами обеспечения, каковы: десятины, по образцу десятин Церкви ветхозаветной, и благодарность за исправление христианских треб и совершение таинств. Десятины, известные с конца IV века на Востоке, были в употреблении только в немногих церквах и не получили там большого развития; на Западе же они утвердились прочно. Здесь право пользоваться десятинами принадлежало только приходским священникам и не простиралось на епископов. Обычай благодарить духовенство известной платой за совершение церковных треб ведет свое начало также с древних времен. Хотя соборы и делали постановления против платы собственно за совершение таинств, но с течением времени, когда на Востоке недвижимые церковные имущества стали мало-помалу отходить к государству, обычай благодарить за исправление треб вошел во всеобщее употребление.

2. Освобождение Церкви и клира от общественных податей и повинностей. Еврейские раввины и языческие жрецы всегда были освобождаемы от общественных податей и повинностей. То же право предоставлено было и христианскому клиру первым христианским государем Константином Великим, законом от 319 года. Все принадлежащие к клиру освобождены были от поголовной, или личной, подати: от военной повинности, от прохождения общественных должностей, из которых особенно тягостны были те, которые соединялись с издержками, и тому подобное. Кроме того, иногда законами императоров освобождались от государственных налогов и недвижимые имущества, лично принадлежавшие членам клира. Церковные же имущества почти всегда были свободны от таких налогов. Но такие привилегии еще при Константине повели к некоторым злоупотреблениям. Очень многие, богатые и бедные, стали причисляться к клиру, первые — чтобы освободиться от службы в общественных должностях и от налогов на имения, вторые — чтобы избавиться от рекрутской повинности. Ввиду уничтожения такого рода злоупотреблений Константин в 321 году издал закон, которым запрещалось вступать в клир богатым и вообще обязанным нести какие-либо общественные повинности, а для прекращения наплыва в клир ненужных людей повелевалось зачислять в клир ищущих церковной должности только на места умерших клириков. Но этот закон строго не соблюдался. Поэтому законом, изданным в 383 году, опять дозволено было всем вступать в клир, но богатые при этом должны были отказываться от своих имуществ, а обязанные общественными повинностями должны были выполнять их через других.

3. Освобождение клира от суда гражданского. В христианском обществе издревле все споры и несогласия не только между клириками, но и мирянами решались епископами. Это право признано было за ними и государственной властью в лице Константина Великого. Император Констанций в 355 году издал даже прямой закон, по которому все клирики должны были подлежать исключительно суду духовному. Четвертый Вселенский собор — Халкидонский (451 г.) — положительно запретил225 клирикам помимо духовного суда обращаться к судам светским, установив при этом определенный порядок церковного судопроизводства. Юстиниан I подчинил суду епископскому монахов и монахинь, а император Ираклий (628 г.) предоставил епископам разбирать даже важные преступления клириков. В последнем случае духовный суд снимал с обвиняемого священный сан и отсылал его к гражданскому начальству для наказания. Но при всем этом у клириков существовал обычай обращаться к непосредственному суду императора.

4. Право церковного убежища. Еще языческие храмы служили местами убежища для всех преследуемых. Тем более следовало предоставить право убежища христианской Церкви, к алтарю которой прибегали все гонимые и преследуемые, во имя Распятого на кресте. Хотя по влиянию временщика Евтропия, от жестокости которого многие спасались у церковного алтаря, император Аркадий (399 г.) издал закон против права церковного убежища, но скоро сам Евтропий воспользовался этим правом в церкви, при святом Иоанне Златоусте, которому он был личным врагом. Император Феодосий II формальным законом (431 г.) восстановил это право за Церковью, дозволив искать убежища при церковном алтаре только безоружным и преследуемым и запретив, под угрозою смерти, изгонять их из церкви.

Если государство влияло на Церковь при посредстве внешней материальной силы, то Церковь, в свою очередь, влияла на государство своей нравственной силой. Церковь желала, чтобы государство, сделавшееся христианским, приняло в свою жизнь и христианские начала. Гражданское управление и законодательство, сложившиеся в языческом мире, особенно испытали на себе нравственное влияние Церкви. Так, собор Арлесский (314 г.) предоставил епископам нравственный контроль над правителями областей и другими высшими чиновниками. Императоры также признавали за епископами право нравственного контроля. И епископы действительно наблюдали за правителями областей, следили за правильностью гражданского судопроизводства, посещали тюрьмы, расспрашивали заключенных о ходе их дел, по духу христианского милосердия ходатайствовали за обвиняемых и осуждаемых, в случае уклонения со стороны правителей и судей от справедливости, требовали справедливого решения дел и, наконец, непосредственно от себя доносили императору о всех злоупотреблениях гражданских властей. В случае же крайних и вопиющих злоупотреблений со стороны должностных лиц епископы отлучали их от Церкви. От этого не освобождались даже императоры. Амвросий Медиоланский подверг, например, публичному покаянию Феодосия Великого за безжалостное и жестокое наказание жителей Фессалоники. Кроме того, епископам предоставлено было и непосредственное участие в гражданских и общественных делах. Так, Константин Великий дозволил всем тяжущимся, если они охотно отказывались от гражданских судов, требовать суда епископского, — и приговор епископов надлежало почитать решительным, поставлять его выше приговора других судей, так, как бы он был произнесен самим царем. Апелляций на такой суд епископа не допускалось. На общественную жизнь епископы влияли главным образом чрез заведование делами вдов и сирот. Они наблюдали за действиями опекунов и даже нередко избирали их, так что вследствие этого сами становились главными опекунами. В этом отношении особенно замечателен закон Юстиниана I, который дал епископам опеку над всеми бедствующими лицами. И к чести большинства епископов описываемого времени нужно сказать, что они, если принимали участие в разрешении споров между тяжущимися или в опеке над сиротами, всегда действовали с истинно евангельской справедливостью и любовью. Христианские нравственные начала проникали и в государственное законодательство. Так, Константин Великий отменил казнь чрез распятие на кресте, клеймение лиц преступников; Гонорий уничтожил гладиаторские бои. Законы о рабах, пленных, об отношении родителей к детям и прочие были смягчены; законы брачные и бракоразводные получили христианский характер и тому подобное.

На Западе, в новооснованных государствах, Церковь заняла такое же положение, как и в Греко-Римской империи, то есть вступила в союз с государством. И здесь государство предоставило Церкви разные права и преимущества. Из них право владения недвижимыми имениями имело характер несколько иной, нежели на Востоке. Короли и вообще владетельные лица на Западе давали Церкви на содержание ее и ее иерархии населенные имения и даже нередко целые области на тех же основаниях, на каких они раздавали земли своим сподвижникам в завоеваниях. Вследствие этого епископы и все вообще иерархические лица, владевшие пожалованными церковными землями, стали в ленные отношения к светским владетелям, как вассалы к своим феодалам. Вассальная зависимость епископов, естественно, перешла из сферы гражданской в сферу церковную, так что власть светских владетелей простиралась и на дела чисто церковные. Так, право избрания епископов принадлежало светским владетелям — каждому в своей земле. В X веке установился даже обычай поставления епископов от короля или князя посредством вручения новоизбранному кольца и пастырского жезла. Такое поставление называлось инвеститурой, и без нее не могло быть совершено церковное посвящение. С правом избрания епископов для светских владетелей соединялось и право суда над ними, причем они могли наказывать их даже лишением священного сана. Инвеститура повела к тому, что нередко управление всеми делами известной церкви переходило в руки светских владетелей, так как они поставляли епископами тех, кто им нужен был для этого, например, пятилетних мальчиков. Что касается влияния Церкви на государство на Западе, то оно было незначительно. Лучшие из епископов, заведуя в своих землях гражданским управлением, устанавливали начала законности и справедливости, а участвуя в сеймах, старались вводить в общее государственное законодательство христианские и церковно-канонические начала, но все это были явления единичные.

§ 33. Церковная иерархия

Три степени священной иерархии — диаконство, пресвитерство и епископство, появившиеся в Церкви при ее основании, остались неизменными и в IV веке; перемены произошли только во внешнем положении иерархических лиц вследствие нового положения Церкви в государстве и новых условий ее жизни. В клир по-прежнему мог вступать всякий желающий, удовлетворяющий условиям вступления. Только теперь при всеобщем религиозном одушевлении и наклонности к рассуждениям и спорам о догматических вопросах требовалось, чтобы клирики, особенно высших иерархических степеней, как представители религиозного знания, были богословски и научно образованны. Знаменитые отцы Церкви IV века очень часто указывали на необходимость научного и богословского образования для вступающих в иерархию. В этом случае большую услугу оказали Церкви христианские училища в Александрии, Кесарии, Антиохии, Эдессе и другие. Из них вышло много замечательных пастырей Церкви. Но этих заведений было недостаточно; поэтому нередко пастыри Церкви получали первоначальное общее образование в существовавших еще языческих классических школах в Афинах, Никомидии, Константинополе и других и затем специально приготовлялись к церковным должностям в самом клире. Клир, таким образом, как и в прежнее время, служил практической школой для приготовления к высшим иерархическим степеням. Клиры таких замечательных отцов, как Василия Великого и Амвросия Медиоланского, были в особенной славе, так что другие церкви от них брали себе клириков для занятия иерархических должностей. А некоторые епископы, например Августин, устраивали даже при своих кафедрах нечто вроде духовных семинарий, в которых молодые люди и мальчики научно и практически приготовлялись к церковным должностям. При развитии с IV века монашеского образа жизни монастыри сделались также воспитательными заведениями для клириков, и из них нередко выбирались пресвитеры и епископы. Кроме научной подготовки к занятию той или другой иерархической степени, Церковь требовала еще, чтобы лица, избираемые на священнослужение, имели определенный возраст. Так, она установила в иподиакона поставлять не прежде 20 лет226, в диакона не прежде 25 лет227, в пресвитера не прежде 30 лет228. В церковных канонах хотя не говорится о летах возраста для епископского сана, но замечается229, что удостаиваемый епископского сана должен предварительно пройти служение чтеца, диакона, пресвитера и не слишком малое время, следовательно, должен иметь не менее 40 лет или, по крайней мере, 35, в соответствие промежутку лет от диаконства до пресвитерства. Назначая зрелый возраст для принимающих священство, Церковь желала допускать до священнослужения лиц возмужавших, отличающихся зрелостью мыслей, опытностью рассудка и твердостью воли.

В самом способе избрания на иерархические должности в IV и последующих веках произошли некоторые перемены. Прежде в избрании епископа, пресвитеров и диаконов принимала участие вся община, составлявшая местную Церковь. Теперь же это участие общины или мирян было ограничено. С одной стороны, когда христианство стало религией господствующей, при множестве верующих было положительно невозможно всем мирянам принимать участие в избрании иерархических лиц, с другой — права мирян на участие в избрании, особенно епископов, естественно перешли к представителям народа — императорам. Кроме того, многие частные случаи подавали повод к ограничению участия народа в избрании иерархических лиц. Так, случалось, что народ, вопреки древним правилам Церкви, выбирал на священные должности лиц светских, неподготовленных или даже только что принявших христианство, но богатых или знатных; случалось, при выборе епископов составлялись партии и происходили возмущения. Ввиду этого собор Сардикийский (343 г.) определил230, чтобы ученый или богатый из светских не прежде был поставляем в епископа, как пройдет низшие степени и не малое время, а собор Лаодикийский (около 364 г.) не позволил231 сборищу народа избирать имеющих произвестись во священство. Обыкновенно епископа известной церкви избирали все епископы области с утверждения главного областного епископа или митрополита. На епископские кафедры знаменитых городов избрание совершалось по указаниям государя. Пресвитеров же и диаконов обыкновенно избирал сам епископ. Впрочем, народ иногда силою отстаивал свои права на участие в избрании на иерархические должности, заставляя выбирать те лица, которые почему-либо нравились ему. В Риме после падения Западной империи, при слабости и даже отсутствии государственной власти, народ принимал деятельное участие в избрании своих епископов. Посвящение избранных совершалось так же, как и в первые века: диаконов и пресвитеров рукополагал один епископ, епископов же рукополагали два-три епископа и более, вместе с митрополитом, а митрополитов рукополагал патриарх с епископами.

В первые три века на все иерархические должности безразлично избирались лица, состоящие в брачной жизни и не состоящие. Были даже случаи, допускавшиеся Церковью как исключение, когда вступали в клир и второбрачные. Теперь же произошли некоторые изменения в церковных узаконениях относительно браков иерархических лиц. Сначала под влиянием взглядов на иерархическое служение как священное, требующее от проходящих его жизни особенно святой, явилась мысль установить безбрачие для всех членов клира. В Западной Церкви под влиянием монтанистического направления эта мысль узаконена была на соборе Эльвирском (306 г.), который постановил, что епископы, пресвитеры и диаконы должны проводить жизнь безбрачную, в противном же случае подвергаются извержению из сана. На Первом Вселенском соборе (325 г.) некоторые склонялись было узаконить безбрачие духовенства во всей Церкви. Но против сего восстал епископ Пафнутий, исповедник и строгий девственник; он защищал святость брака и указывал на тяжесть безбрачия для многих из духовных. Пафнутий предложил только, чтобы, по древнему преданию Церкви, безбрачные, вступив в духовное звание, не женились, а принявшие духовный сан после брака не должны удаляться от жен, которых имеют. Собор одобрил его мысль и относительно сего не постановил никаких правил, не связал никого необходимостью и безбрачное состояние предоставил воле каждого232. После такого решения собора в Восточной Церкви допускались брак и безбрачие для лиц духовных233. Впрочем, епископы почти все вели жизнь безбрачную, тем более что многие из них вступали на епископские кафедры прямо из монастырей. Исключений, когда епископы состояли в брачной жизни, было очень немного в IV и V веках234. Император Юстиниан I законом от 528 года запретил избирать на епископские кафедры состоящих в браке. Собор Трулльский (692 г.) окончательно решил вопрос о браке и безбрачии духовных лиц; он постановил, чтобы епископы вели жизнь безбрачную235, священники, диаконы и иподиаконы вступали в брак до посвящения в сан236 и чтобы брачное сожитие никто не считал препятствием к получению сана священника, диакона и иподиакона237.

Между тем в Западной Церкви со времени Эльвирского собора мало-помалу стало упрочиваться безбрачие духовенства. Там не следовали решению Первого Вселенского собора. Епископ Римский Сириций в одном из своих декретов уже настоятельно требовал (385 г.) безбрачия от иерархических лиц первых трех степеней и продолжающим вести жизнь брачную угрожал низложением. К концу VII века безбрачие клириков на Западе утвердилось так сильно, что собор Трулльский счел нужным обличить Римскую Церковь за введение его238. В VIII-XI веках усилия сделать безбрачие духовенства общеобязательным законом продолжаются. Папы этого времени, заботившиеся об исправлении нравов духовенства, например Николай I, прежде всего требовали от клириков, чтобы они вели жизнь безбрачную. Но принудительные меры к введению безбрачия духовенства породили величайшее зло в Западной Церкви — нравственная испорченность клира была прямым последствием таких мер. Законные брачные связи клирики стали заменять незаконными. Только клирики тех Церквей, которые, как, например, Медиоланская, допускали брак для духовенства, отличались хорошей нравственностью. Для улучшения нравственности клириков Западная Церковь во второй половине VIII века установила для них особый образ жизни (vita canonica), наподобие монашеского. По правилам (canon; отсюда название для клириков — каноники) такой жизни клирики известного прихода (если их было несколько), особенно состоящие при епископской кафедре, должны были жить вместе в одном доме, иметь общий стол, вместе молиться в определенные часы, horae canonicae, иметь общие собрания, на которых читать известный отдел из Священного Писания (capitulum) и тому подобное. Но и канонический образ жизни клириков не улучшил их нравственности. Правила монастырской жизни оказались неприложимыми к людям, служение которых совершалось в мире при постоянных столкновениях с мирскими людьми. По-прежнему они вели жизнь поразительно распущенную, как об этом свидетельствуют соборы и писатели того времени.

§ 34. Умножение церковных должностей

Новое положение Церкви в государстве и новые ее отношения к государству и обществу вызвали новые должности по управлению церковными делами. Так, для ближайшего заведования и распоряжения церковными имуществами, особенно недвижимыми, нужны были особые должностные лица, которые и явились, вместе с умножением церковных имуществ в IV веке, под названием экономов. Четвертый Вселенский собор (451 г.) говорил о должности эконома как уже давно существовавшей и постановил239, чтобы в тех немногих церквах, в которых не было этой должности, она была установлена. На должность эконома избирались пресвитеры, диаконы и даже клирики, не имевшие иерархической степени, если они отличались честностью и практичностью. Обязанности эконома заключались в том, что он заведовал всеми частями церковного хозяйства: постройкой и поправкой церквей и церковных домов, содержанием их в исправности, хозяйственными работами в полях и поместьях, сбором доходов с церковных имений, производством расходов всякого рода и тому подобное. В своих действиях эконом давал отчет епископу. Для заведования собственно церковной казной, состоявшей из денег и пожертвованных непосредственно в храм драгоценностей, особенно в Церквах богатых, какова была, например, Константинопольская, не позже второй половины VI века назначены были особые должностные лица с названием сакеллариев и сакеллиев240. Умножение драгоценных церковных сосудов, священных одежд и вообще церковной утвари, особенно в богатых Церквах, побудило установить особую должность скевофилакса. Скевофилаксы появились не позже начала VI века. Они заведовали всей церковной утварью, сохраняя ее в целости и порядке, и распоряжались ее употреблением при богослужении. В тех церквах, при которых были устроены благотворительные заведения, были установлены должности начальников благотворительных заведений с наименованиями, заимствованными от наименований самих заведений. Эти должности появились в IV веке вместе с благотворительными заведениями и были занимаемы лицами, имевшими иерархическую степень пресвитера или диакона. Обязанности начальников благотворительных заведений сходны с обязанностями экономов. При благотворительных заведениях состояли еще целые общества должностных служебных лиц — это так называемые параволаны. Обязанностью их было ходить за больными и служить больным. Параволаны явились первоначально в Александрийской Церкви. Они избирались епископами и причислялись к клиру, пользуясь предоставленными ему привилегиями. Но очень скоро в общество параволанов вкрались злоупотребления: многие делались параволанами для того только, чтобы освободиться от подателей и повинностей. В VI веке это общество уничтожено. С обществом параволанов сходно общество копиатов (копателей), которые занимались безмездным погребением мертвых, по премуществу бедных и казненных, а также участвовали в торжественных похоронных процессиях. Копиаты также причислялись к клиру и пользовались привилегиями клириков. Злоупотребления вкрались и в их общество. По управлению сельскими церквами появилась во второй половине IV века новая должность периодевтов, которые мало-помалу заменили собою хорепископов. В IV веке хорепископы стали выказывать большие притязания; желая освободиться из-под власти городских епископов, они вступали с ними в борьбу и отказывали им в повиновении. Ввиду этого собор Лаодикийский (около 364 г.) предложил241 не поставлять в малых городах и селах епископов, но периодевтов. Периодевты по своей степени были пресвитеры, но не имевшие прихода, а состоявшие при кафедре епископа. Они были посылаемы епископами для обозрения сельских церквей и исправления на месте разных недостатков и злоупотреблений242. При новом положении Церкви в государстве, ей очень часто приходилось входить в столкновения с гражданскими властями. Для такого рода сношений назначены были особые должностные лица — экдики. Должность экдиков появилась в IV веке; назначались на эту должность пресвитеры и диаконы; обязанностью экдиков было защищать права Церкви и клира в гражданских присутственных местах, почему они назывались еще церковными защитниками. На экдиках лежали также и полицейские обязанности по Церкви. Они — или сами, или по сношению с гражданскими властями — имели право употреблять даже силу против непокорных клириков и вообще нарушителей церковного порядка. Наконец, для делопроизводства по суду и управлению церковному при епископе находились особые должностные лица — хартофилаксы и нотарии (скорописцы). Хартофилаксы вначале были не более как хранители деловых бумаг при кафедре епископской, но с течением времени, именно со второй половины VII века, они получили важное начальственное значение в церковном управлении.

§ 35. Церковное управление — епископское, митрополичье и патриаршее

В первые три века управление каждой отдельной Церкви, состоявшей из города с принадлежавшими к нему селами и деревнями, сосредоточивалось в епископе города, причем в управлении принимали участие клир и миряне. Тот же порядок остался и при новом положении Церкви. Только участие мирян в церковном управлении прекратилось, так как права их перешли к христианской государственной власти. Каждый епископ в своем пределе, называвшемся сначала парикией (παροικία), а потом епархией (έπαρχία), как преемник апостолов имел всю полноту духовной власти. Он избирал клириков, посвящал их, назначал способных из них на особые церковные должности, определял пресвитеров и диаконов к приходским церквам, городским и сельским243. В IV веке, при множестве верующих, окончательно образовались приходы и приходские церкви, к которым по большей части назначались уже постоянные пресвитеры и диаконы. Четвертый Вселенский собор (451 г.) решительно потребовал, чтобы пресвитеры, диаконы и другие клирики рукополагались не иначе, как к определенной церкви, городской или сельской, или к мученическому храму и к монастырю244. Приходские церкви в городах и селах со своим клиром, назначаемым от епископа, были в полном у него подчинении. Со времени Четвертого Вселенского собора епископу были подчинены также и монахи монастырей, находящихся в его епархии. При пособии должностных лиц, о которых сказано выше, епископ заведовал всеми частями церковного управления как главный начальник: церковными имуществами, благотворительными заведениями, судопроизводством по делам клириков и, в известных случаях, мирян и прочим. Как представитель местной церкви он один только имел право присутствовать на соборах и приводить в исполнение соборные определения. Если епископ сам не бывал на соборе, то его уполномоченный подписывался его именем.

Еще в первые века епископы некоторых Церквей, преимущественно основанных самими апостолами или находящихся в главных областных городах, получали преимущество чести, сравнительно с епископами Церквей меньших городов. Из этого преимущества чести епископов главных городов, естественно, могло развиться и преимущество власти, — что и совершилось окончательно в IV и V веках, когда явилось стремление сообразовать внешнее церковное управление с гражданским. Константин Великий в гражданском отношении разделил всю империю на четыре префектуры: Восточную, Иллирийскую, Италийскую и Галльскую, причем префектуры разделялись на диоцезы (διοικήσεισ) или округи, диоцезы — на провинции или епархии, а провинции — на парикии, состоявшие из одного или нескольких маленьких городов, сел и деревень. При таком делении начальники меньших правительственных округов были подчинены начальникам больших. В каждом диоцезе и каждой провинции были свои столицы, или главные города, носившие, по крайней мере в Греции, название митрополий, в которых сосредоточивалось местное гражданское управление. Применительно к такому порядку гражданского управления в IV и V веках было устроено и управление церковное, тем удобнее, что столичными городами как диоцезов, так и провинций245 были по большей части те, епископы которых еще в первые века получили преимущество чести перед епископами меньших городов. Оставалось только предоставить им преимущество власти, ввиду порядка и единства в церковном управлении. Это и было сделано на Вселенских и Поместных соборах IV и V веков. Епископы малых городов с прилежавшими к последним селами и деревнями, то есть епископы парикии246, подчинены были в церковном управлении епископам провинциальным или митрополитам, а эти — епископам некоторых главных городов целых диоцезов; последние носили название экзархов (в соответствие названию гражданского начальника диоцеза), архиепископов и, наконец, патриархов. Титул митрополита для епископов главных провинциальных городов в первый раз появился в правилах Первого Вселенского собора (325 г.). Этот же собор, а также Поместный Антиохийский (341 г.) подтвердил точнее и определил права и значение митрополитов в управлении Церквами целой провинции247; они имели право созывать всех епископов провинции на соборы, председательствовать на них, принимать жалобы на епископов и предлагать их на разрешение провинциальных соборов. Избрание епископа принадлежало всем епископам провинции, но утверждение и посвящение новоизбранного принадлежало митрополиту. Поставление же епископа без согласия митрополита считалось недействительным. Без ведома митрополита как имеющего попечение о Церквах всей провинции ни один епархиальный епископ не мог делать ничего важного. Если епископу нужно было на время оставить свою епархию — особенно если он отправлялся ко двору царскому, — то на это требовалось согласие митрополита, который давал в этом случае епископу грамоту. Но власть митрополита над епископами не была безусловной: соборы провинциальные, которые, по древнему обычаю, бывали два раза в году, ограничивали ее.

Над властью митрополитов возвышалась, как упомянуто выше, власть патриархов. Епископы, которым на Четвертом Вселенском соборе (451 г.) усвоено название патриархов и предоставлена высшая власть в церковном управлении, в IV веке стояли наряду с митрополитами. Но уже Первый Вселенский собор (325 г.) трем из них — Александрийскому, Римскому и Антиохийскому, — предстоятелям Церквей, издревле славных, основанных самими апостолами и находившихся в главных городах диоцезов, — предоставил преимущество власти перед другими митрополитами248. Так, александрийскому епископу, в силу древних обычаев, подчинил Церкви всего Египта, Ливии и Пентаполя с такою же властью, какую имел, также по древнему обычаю, в церквах Римского округа епископ Римский. Относительно антиохийского епископа собор постановил, чтобы сохранялись преимущества Антиохийской Церкви. В силу такого соборного определения эти три епископа имели власть и над митрополитами в своих округах. Второй Вселенский собор (381 г.) предоставил249 преимущество чести еще епископу Константинопольскому, непосредственно после Римского, вследствие политического значения Константинополя как столицы императоров. А до этого времени константинопольский епископ был подчинен ираклийскому митрополиту, так как самый город Константинополь по гражданскому разделению принадлежал к фракийскому диоцезу. Константинопольский епископ, таким образом, сравнялся честью с епископом Римским и поставлен выше Александрийского и Антиохийского, хотя соответствующей власти ему еще не было предоставлено. Впрочем, через несколько десятилетий императорской властью ему были подчинены Церкви во Фракии, Малой Азии и Понте. Между тем на степень первенствующей кафедры возвышалась кафедра Иерусалимская. Первый Вселенский собор250 предоставил иерусалимскому епископу почетное титло митрополита, но без власти над другими Церквами, так как церковная власть во всей Палестине, не исключая и Иерусалима, сосредоточивалась в митрополите Кесарии палестинской, которая была центром гражданского управления. Но около половины V века эдиктом императора Феодосия II и иерусалимскому епископу предоставлено первенство власти в Церквах Палестины, Финикии и Аравии, так что митрополит Кесарийский должен был стать в подчиненное положение. Таким образом, ко временам Четвертого Вселенского собора пять епископов знаменитейших кафедр заняли первенствующее и начальственное положение в Церкви. Четвертый Вселенский собор (451 г.) окончательно определил округи этих первенствующих епископов, утвердив распоряжение царской власти относительно подчинения Церквей Фракии, Малой Азии и Понта епископу Константинопольскому, а Церквей всей Палестины — Иерусалимскому; Церкви же Финикии и Аравии подчинены были собором епископу Антиохийскому, в ведении которого они находились и прежде. Вместе с тем собор всем этим епископам предоставил почетный титул патриархов, хотя александрийский и особенно римский епископы охотнее употребляли издревле присвоенное всем вообще епископам наименование папы (отца). Таким образом в Церкви образовалось пять высших правительственных центров. Все митрополиты, состоявшие в округах патриарших, были подчинены каждый своему патриарху; только некоторые из них самостоятельно управляли своими Церквами. В таком случае Церкви их назывались автокефальными Церквами.

Таковы Церкви на Востоке — Кипрская, на Западе — Медиоланская, Аквилейская и Равеннская, и особенно Карфагенская. Что касается прав и власти патриархов, то они стали в такое же начальственное отношение к митрополитам, в каком те стояли к обыкновенным епископам. Они наблюдали за церквами всего своего округа, утверждали избрание митрополитов и посвящали их, смотрели за исправностью и поведением их, принимали жалобы на них и на областные соборы и тому подобное. На вселенских соборах патриархи были представителями церквей своих округов сами или через своих уполномоченных, так что без их ведома митрополиты и епископы их округов не могли давать решительного голоса. Они же от лица церквей своего округа сносились с государственной властью, для чего установлены были особые должности апокрисиариев и референдариев. Апокрисиариями назывались представители патриархов Римского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского, постоянно находившиеся при царском дворе для объяснений по делам своих Церквей и патриархов с царской властью; референдариями же назывались лица, употреблявшиеся для сношений между государем и Константинопольским патриархом.

§ 36. Возвышение Константинопольского патриарха

С течением времени, после Четвертого Вселенского собора, в ряду других восточных патриархов особенно возвысился патриарх Константинопольский. Его возвышению способствовало то, что он занимал кафедру в столице империи или, по выражению Второго Вселенского собора, в Новом Риме, и находился всегда в близких сношениях с императорской властью. По своему положению в столичном городе и вблизи к особе государя он имел возможность в случае нужды оказывать помощь и покровительство другим патриархам, которые вследствие этого относились к нему с особенным уважением. Но здесь подчинения, подобного тому, какое требовала Римская Церковь, не было; Второй и особенно Четвертый Вселенские соборы, приравняв Константинопольского патриарха к Римскому, отдали ему только преимущество чести пред прочими патриархами Востока. Если иногда императоры предоставляли Константинопольским патриархам больший, сравнительно с другими патриархами, объем власти в церковных делах, то это были только исключительные случаи, не переходившие в постоянную систему церковного управления. С VII века, когда три восточных патриархата пали под оружием мусульман, так что у патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского остались одни только патриаршие титулы без соответствующей власти, — значение Константинопольского патриарха, естественно, должно было увеличиться. Он один только из всех восточных патриархов пользовался самостоятельной властью в своем округе и поэтому преимущественно перед другими патриархами имел решающий голос в делах общецерковных.

С возвышением константинопольского патриарха его управление получило полную организацию251. При нем образовался целый двор, наподобие двора императорского, состоявший из значительного числа более или менее важных должностных лиц. Эти должностные лица разделялись на девять пятериц; принадлежащие к первой пятерице имели особенно важное значение в церковном управлении. Это великий эконом, великий сакелларий, великий скевофилакс, хартофилакс и сакеллий. Они были высшими церковными сановниками. По большей части они имели степень диаконов, но на свои должности рукополагались еще особенным и торжественным образом. Во время богослужения они носили на голове венцы с крестами. Что касается их значения в церковном управлении, то они были начальниками особых присутственных мест, называвшихся советами (σεχρέτου), в которых сосредоточивались дела по той или другой отрасли управления, и, кроме того, заседали в патриаршем синоде. Сколько было должностных лиц в первой пятерице, столько же и советов. 1. Совет великого эконома под главным управлением последнего заведовал всеми церковными доходами и расходами. 2. Великий сакелларий со своим советом управлял константинопольскими монастырями, заведуя монастырским хозяйством и наблюдая за нравственной жизнью монахов. 3. Великий скевофилакс во главе своего совета заведовал всей церковною утварью как в великой Константинопольской Церкви, так и в патриаршей епархии, доходами собственно церковными, также доходами, поступавшими в Церковь в пользу клириков, и наблюдал за благочинием в храме. 4. Хартофилакс со своим советом заведовал всеми важнейшими делами по администрации и суду патриаршей епархии. Наблюдая за всем делопроизводством при патриархе, хартофилакс давал разрешение на построение церквей и монастырей; избирал и представлял к поставлению пресвитеров и диаконов; наблюдал за верой, благочестием и нравами не только клира, но и мирян; заведовал делами брачными; разрешал различные недоумения, возникавшие в Церкви касательно таинств, обрядов и тому подобное, производил суд над всеми обвиняемыми в преступлениях против веры и Церкви, еретиками, раскольниками, отступниками от веры и тому подобными, а клириков судил даже по делам гражданским; виновных, как мирян, так и клириков, подвергал наказаниям. Вообще, хартофилакс, кроме рукоположения, делал все то, что должен был делать патриарх в своей епархии, по званию епископа. Должность хартофилакса была самой важной и почетной при патриархе. Между тем как прочие должностные лица первой пятерицы имели влияние на какую-нибудь отдельную часть церковного управления, влияние хартофилакса простиралось на всю патриаршую епархию и нередко на весь патриархат. Поэтому он назывался устами и оком своего патриарха. Важному значению хартофилакса соответствовала и торжественность его рукоположения в должность. При церемонии посвящения патриарх надевал на его руку кольцо, полагал на его грудь особенного рода хартию и вручал ключи. 5. Сакеллий со своим советом заведовал приходскими церквами, наблюдал за их хозяйственной частью, а также за исправным прохождением своей должности приходскими клириками, их поведением и тому подобное; преступных клириков с согласия патриарха заключал в патриаршую темницу.

Что касается должностных лиц прочих восьми пятериц, то они, имея в известной мере начальственное значение, по большей части были помощниками высших церковных сановников — членами или писцами их советов; немногие из них имели независимый и самостоятельный круг деятельности. Таков, например, протэкдик, который состоял во второй пятерице, но впоследствии занял место в первой пятерице во главе совета из 10-12 экдиков.

[225] Правило 9.

[226] Трулльского собора правило 15.

[227] Карфагенского собора правило 22, Трулльского собора правило 14.

[228] Неокесарийского собора правило 11, Трулльского собора правило 14.

[229] Сардикийского собора правило 10.

[230] Правило 10.

[231] Правило 13.

[232] Сократ I, 11. Созомен 1, 23.

[233] Хотя и были протесты против брачной жизни пресвитеров, как видно из 4-го правила собора Гангрского (между 362 и 370 гг.).

[234] Например, Синезий, епископ Птолемаидский († 428 г.), и др.

[235] Правило 12.

[236] Правило 6.

[237] Правило 13.

[238] Правило 13.

[239] Правило 26.

[240] Впоследствии с должностью сакеллариев и сакеллиев соединены были другие обязанности, о чем будет сказано ниже.

[241] Правило 57.

[242] Настоящая должность благочинного сходна с должностью периодевта.

[243] Сельским приходам присвоено было название парикии, которое прежде принадлежало большему, чем приход, церковному обществу, именно городскому, во главе которого стоял епископ.

[244] Правило 6.

[245] Например, в Восточной префектуре столицами диоцезов были: Александрия — Египетского, Антиохия — Восточного в тесном смысле, Ефес — Малоазийского, Кесария Каппадокийская — Понтийского, Ираклия — Фракийского; в префектуре Италийской — Рим был столицей Римского диоцеза, Карфаген — Африканского и т. д.

[246] Епископы малых городов, впрочем, скоро стали называться епископами епархий, епархиальными, когда епископам городов провинциальных усвоено было название митрополитов, а название парикии усвоено было сельским приходам.

[247] Никейский собор, правила 4, 6 и 7; Антиохийский собор, правила 9, 11, 19, 20 и другие.

[248] Правило 6.

[249] Правило 3.

[250] Правило 7.

[251] См. подробное изложение сего предмета в кн. «О должностях и учреждениях по церковному управлению в древней Восточной Церкви» проф. иеромонаха Павла, 1857 г.