Во-первых, в случае благоприятной реакции США на предложение "А" или предложение "Б" премьер обещал мне поддержку в том, чтобы убедить заинтересованных лиц пойти на дальнейшие уступки в целях завершения переговоров. Во-вторых, он подтвердил достигнутую по моей просьбе в Совете по межведомственным связям и согласованную с высшим командованием договоренность о том. что по завершении переговоров все оперативные действия (на какой бы стадии они ни находились) будут прекращены и исходное положение восстановлено. В-третьих, премьер принял к сведению мое предупреждение о том, что в случае провала переговоров на основе предложений "А" и "Б" я буду готов подать в отставку. При этом, однако, премьер не преминул заметить, что в любом случае в моей отставке не возникнет необходимости.
Итак, суть решения Совета по межведомственным связям от 1 ноября состояла в том, чтобы: (1) вести переговоры с Соединенными Штатами на основе предложений "А” и "Б" и (2) в случае, если переговоры к концу ноября не придут к успешному завершению, принять решение о начале войны против США, Англии и Нидерландов. Это решение было затем доложено Кабинету, который, заслушав мои подробные разъяснения о сущности предложений и методике проведения переговоров, одобрил его.
5 ноября решение Совета было представлено и принято на совещании у императора, где присутствовали члены Кабинета. начальники и заместители начальников двух Штабов, а также шеф-секретарь Кабинета и директора Бюро по военным и военно-морским делам. По особому пожеланию императора присутствовал и председатель Тайного Совета. В своем выступлении премьер Тодзё рассказал о решении Совета по межведомственным связям и причинах, в силу которых было необходимо его принять. Затем с кратким обзором японо-американских переговоров выступил я. Сущность моих ремарок сводилась к тому, что переговоры достигли опасного поворотного пункта с малыми возможностями для дипломатического маневрирования, и, как это ни прискорбно, мы не можем с большой уверенностью рассчитывать на их успех. Однако. продолжал я, мы будем прилагать все усилия для завершения переговоров на основе наших новых предложений "А" и "Б", которые были выработаны с целью удовлетворить пожелания США в той мере, в какой это возможно без ущерба /достоинству и безопасности империи. После меня с некоторыми дополнительными разъяснениями выступили несколько министров. Задал два или три вопроса председатель Тайного Совета Хара. Один из них звучал так: "Было заявлено, что вероятность успеха переговоров очень мала. Насколько она мала?” Я ответил, что с учетом позиции США и содержания наших предложений шансы на успех не превышают 10 процентов.
По мнению вмешавшегося в диалог премьера Тодзё, шансы на успех равнялись сорока процентам, ибо США будут стремиться избежать войны на два фронта, а данные о размещении вооруженных сил Японии им вскоре станут известны. Председатель Хара сказал, что он согласен с министром иностранных дел относительно малых шансов на успех переговоров. но в данных обстоятельствах, когда, с одной стороны, США занимают жесткую позицию, а, с другой стороны, Япония должна учитывать свои оперативные потребности, достигнутое решение было неизбежным. Император удалился, не высказав никаких замечаний, а впоследствии дал санкцию на утверждение решения Совета но межведомственным связям.
Итак, передо мной был открыт путь к продолжению японо-американских переговоров, ради которых я и принял назначение на ноет министра.
ГЛАВА 5. Переговоры в Вашингтоне
Поскольку время поджимало, я направил предложения "А” и ”Б" послу Номура 4 ноября еще до начала совещания у императора. Сразу после того, как они были утверждены этим совещанием, посол получил инструкцию продолжать переговоры на основе Предложения "А”.
Посылая послу Номура телеграмму с предложениями, я сопроводил их пространными инструкциями следующего содержания:
”1. Днём и ночью прилагаются энергичные усилия, направленные на урегулирование японо-американских отношений, которые находятся на грани разрыва. В целях определения фундаментальных принципов нашей государственной политики правительство ежедневно проводило заседания Совета по межведомственным связям с участием высшего командования. После длительных и исчерпывающих дискуссий правительство и высшее командование единодушно согласились на предложения, касающиеся японо-американских переговоров (отдельные телеграммы № 726 и № 727). Эти предложения. так же как и другие основополагающие политические установки, ожидают окончательного утверждения на совещании у императора, которое состоится пятого ноября.
2. В свете чрезвычайно напряженной внутренней и международной ситуации мы не можем допустить каких-либо проволочек. Руководствуясь искренним стремлением сохранить мирные отношения с Соединенными Штатами, императорское правительство продолжает переговоры после досконального изучения связанных с ними проблем. Нынешние переговоры знаменуют собой наше последнее усилие, и Вы должны понимать, что предложения "А” и "Б" являются действительно окончательными. Если даже на основе этих предложений мы не сможем обеспечить скорейшее завершение переговоров, то, как это ни прискорбно, их крах станет неизбежным. В этом случае отношения между двумя странами окажутся под угрозой разрыва. Будущее нашей страны самым тесным образом связано с исходом нынешних переговоров и от него зависит безопасность империи.
3. Японо-американские переговоры тянутся уже более полугола. Несмотря на трудности, наше правительство делало одну уступку за другой в целях скорейшего достижения соглашения, но Соединенные Штаты стоят на тех же позициях, с которых они начинали переговоры, и не дают какого-либо отклика на наши предложения. В нашей стране немало людей, испытывающих подозрения в отношении истинных намерений США. В подобных обстоятельствах только jiaine горячее желание сохранить, мир на Тихом океане побуждает нас предложить дальнейшие уступки и тем самым выразить искренность наших устремлений. Эти уступки, хотя они являются односторонними, продиктованы не недостатком силы или уверенности в способности справиться с трудностями, как то ошибочно истолковывается некоторыми американцами. Нашему терпению есть предел, и в случае необходимости мы должны будем защитить свою жизнь и свое достоинство любой ценой. Если Соединенные Штаты будут и далее не считаться с нашей позицией, нам останется лишь заявить, что переговоры продолжаться не могут: Сейчас, когда мы, действуя в истинно дружеском духе, идем на чрезвычайные уступки в целях мирного решения имеющихся проблем, мы серьезно надеемся, что Соединенные Штаты, приступая к заключительной стадии переговоров, пересмотрят свои позиции и подойдут к нынешнему кризису должным образом, с позиций сохранения японо-американских отношений
4. С учетом этих обстоятельств Вам доверяется миссия, имеющая огромное значение для судьбы нашей страны. Мы прекрасно понимаем, насколько трудна Ваша задача, и мы надеемся, что Вы, руководствуясь сказанным выше, сделаете все, что в Ваших силах. Когда совещание у императора закончит работу, мы немедленно сообщим Вам его результат, после чего Вы встретитесь с президентом Рузвельтом и госсекретарем Хэллом и сделаете все от Вас зависящее, чтобы заставить их в полной, мере осознать нашу решимость и чтобы привести переговоры к скорейшему завершению.
5. Учитывая серьезный характер переговоров, я, параллельно с Вашими переговорами в Вашингтоне, намереваюсь провести переговоры с американским послом в Токио. В этой связи желательно, чтобы мы были информированы о любых встречах с американским руководством, как только таковые будут назначены, чтобы нам оперативно докладывали о ходе будущих переговоров и чтобы Вы поддерживали с нами тесный контакт каждый раз, когда будете предпринимать новые шаги. Во избежание каких-либо неожиданных осложнений Вам надлежит строго придерживаться инструкций и ни в коем случае не действовать по своему усмотрению".
Одновременно с этой инструкцией послу Номура было сообщено, что в данных обстоятельствах соглашение необходимо заключить к 25 ноября. Кроме того, ему поручалось договориться с Соединенными Штатами о необходимых с их стороны мерах к тому, чтобы по заключении соглашения к нему присоединились Англия и Нидерланды, которые фактически являлись участниками текущих переговоров.
Мне было известно о том, что не только Мацуока, но и военно-морские круги были крайне недовольны тем, как посол Номура вел переговоры в Вашингтоне. О замене нашего посла на столь критическом этапе не могло быть и речи, но и игнорировать далее наличие реальной проблемы я тоже не мог. Поэтому я детально консультировал поела по таким не знакомым ему вопросам, как формы соглашения, а учитывая прошлые жалобы в его адрес, я в своих инструкциях употреблял выражения которые при других обстоятельствах могли бы показаться неоправданно сильными. В Скобках следует отметить, что государственный департамент, по-видимому, расценивал мои формулировки как свидетельство отсутствия у нас искреннего желания придти к урегулированию. Такие выражения в моих инструкциях, как "это наше окончательное предложение" или "абсолютно необходимо сделать то-то и то-то" обыгрывались обвинителями на МВТДВ как великие открытия: Япония, видите ли, выдвигала "ультиматум"! Разумеется, такая оценка абсурдна. Даже в обычной деловой корреспонденции "окончательное предложение" не обязательно значит, что оно действительно "самое последнее", а уж в дипломатии тем более. Работая за границей и участвуя в различных переговорах, я не раз получал из Токио инструкции с требованием учитывать, что данное предложение окончательное, но за ним следовало еще одно, потом другое, и каждое квалифицировалось как окончательное. Для тех, кто знаком с подобными процедурами, такие формулировки - вещь совершенно обычная.
Прежде чем перейти к рассказу о переговорах в Вашингтоне, будет, пожалуй, полезно пояснить, для чего и каким образом по моей собственной инициативе в Вашингтон был направлен посол Курусу. Приступив в октябре к работе в должности министра, я был так занят изучением истории переговоров, выработкой новой политики и почти ежедневными заседаниями Совета по межведомственным связям, что у меня не оставалось времени посетить Великие храмы Исэ’, что полагалось делать каждому, кто вступал в должность того или иного государственного министра. Как я в конце концов понял, в некоторых кругах меня осуждали за несоблюдение формальных ритуалов. 2 ноября Совет принял решение о новом курсе Японии, других срочных дел у меня в тот момент не было, и я той же ночью выехал из Токио в Исэ. 3 ноября, когда в ярком свете осеннего солнца отмечался национальный праздник, день рождения императора Мэйдзи, я помолился у внутреннего и внешнего храмов Исэ и вечерним поездом отправился назад в Токио.
1 Самая главная святыня синтоистской религии, расположенная в Удзи-Ямада на полуострове Кии. Как того требовала национальная традиция, у этого храма следовало докладывать национальным богам о всех важных событиях, имевших значение для государства или династии.
Несмотря на усталость от напряженной работы в тяжелые предшествующие дни, я не мог и в поезде отвлечься от мыслей о японо-американских переговорах и о поисках путей и средств, которые помогли бы отвратить катастрофу. Именно тогда меня осенила мысль направить в США посла Курусу[99]. Мысль эта пришла мне на ум потому, что, с одной стороны, работа посольства в Вашингтоне вызывала озабоченность в Токио, а, с другой стороны, посол Номура давно просил прислать ему в помощь Курусу.
Однако было необходимо заручиться согласием Курусу, — ведь в столь критическое время, когда того и гляди могла разразиться война, поездка в Америку могла обернуться для него непредсказуемыми злоключениями. Поэтому, вернувшись в Токио, я в тот же вечер пригласил его в свою официальную резиденцию. Я в деталях разъяснил ему, что японо-американские отношения находятся на грани разрыва, что мои чрезвычайные усилия оказались не вполне успешными и что, хотя мне удалось добиться одобрения двух предложений, которые существенно смягчают нынешнюю позицию Японии по сравнению с прежней, возможность успеха переговоров следует считать весьма эфемерной. Затем я сказал, что, намереваясь до конца испробовать все возможные средства, я хочу, чтобы он поехал в Вашингтон и передал послу Номура ощущение кризиса и чтобы, работая во взаимодействии с ним, уговорил Соединенные Штаты пойти на изменение их позиции. Поначалу господин Курусу колебался, но, когда я подчеркнул, что долг требует от нас приложить в этот момент все усилия для успеха переговоров, каким бы ни был их исход, он, наконец, внял моей просьбе.
Далее я рассказал Курусу и о своих стараниях не допустить войны даже при провале дипломатических усилий и о выводе относительно неизбежности войны вследствие такого провала, поскольку в ином случае.Японию ждет "постепенное истощение”. Поэтому, растолковывал я ему, я упорно,трудился в поисках путей к плодотворному завершению переговоров, но вынужден был признать, что у нас остается единственная надежда — убедить Соединенные Штаты на основе предложений "А" и "Б", а затем, если они благоприятно отреагируют на эти предложения, Япония могла бы рассмотреть вопрос о дополнительных уступках со своей стороны. Однако я недвусмысленно дал понять Курусу, что любые усилия, направленные на решение проблемы, но отклоняющиеся от общих установок предложений "А" и "Б", не принесут никакой пользы, и внушил ему, что он должен заставить посла Номура осознать как этот факт, так и факт неизбежности войны в случае краха переговоров.
В заключение я сказал, что его главная задача состоит в том, чтобы отправиться в Вашингтон, правильно понимая ситуацию, и довести это понимание до посла Номура. На последний пункт я обратил особое внимание, ибо по долгому опыту дипломатической работы знал, что, когда в переговорах возникают, казалось бы, неразрешимые осложнения, посол, находящийся за рубежом, вместо того, чтобы выполнять свои обязанности и убеждать другую сторону в соответствии с инструкциями, которые вырабатывались в его стране на основе досконального изучения всех аспектов данного вопроса, начинает вносить рекомендации на основе поверхностных суждений или выдвигать неосуществимые предложения, которые лишь затягивают и усиливают трудности. Именно во избежание такого поворота дела я столь четко и недвусмысленно проинструктировал Курусу. Поскольку он прекрасно понял общую суть моих намерений, я поручил соответствующим сотрудникам министерства предоставить ему необходимую информацию, относящуюся к переговорам.
На следующее утро до начала заседания Кабинета я поговорил с премьером. Тодзё и попросил его получить санкцию императора на поездку посла Курусу. Кроме того, я попросил министра военно-морского флота Симада оказать содействие в организации полета Курусу на самолете ВМФ до Гонконга или Гуама, на что Симада дал свое согласие. Одновременно я направил своего секретаря к послу Грю с тем, чтобы договориться о содействии правительства США в техническом обеспечении поездки Курусу. Такая договоренность была достигнута, и в Гонконге Курусу ждала летающая лодка, готовая взять его на борт.
Утром 4 ноября, накануне отбытия Курусу, я принял его еще раз. Посол мрачно сообщил мне, что материалы переговоров и информация, полученная из других источников, склоняют его к мысли о неминуемости войны. Он также выразил надежду, что я позабочусь о его семье во время его отсутствия, ибо, если разразится война, совершенно неизвестно, когда он сможет вернуться домой (я, разумеется, с готовностью согласился на это). Курусу попросил меня разрешить именно ему представить предложение "Б" Соединенным Штатам, поскольку он хотел испытать себя, узнав, сумеет ли он заключить соглашение на основе этого предложения. Я согласился и в своей инструкции, направленной послу Номура после совещания у императора, приказал ему воздержаться от передачи предложения ”Б” вплоть до дальнейших указаний.
Миссия в Вашингтон обернулась для господина Курусу большими неприятностями в связи с МВТДВ, где прокуроры грозили ему “обвинением” У меня самого результаты поездки Курусу вызвали не меньшее раздражение, и сейчас, когда выяснилась тщета всех усилий, связанных с этой поездкой, я даже сожалею о том, что организовал ее. Так, ходили упорные слухи о том, что поездка Курусу была “камуфляжем". Я же своевременно телеграфировал Номура, что Курусу не везет никаких новых инструкций, что едет он просто для ознакомления его, посла Номура, с обстановкой в Токио и помощи ему на решающей стадии переговоров. То же самое я откровенно сообщил английскому и американскому послам в Токио, а информируя Номура, приказал ему учитывать это обстоятельство при общении с прессой. Цель поездки Курусу была далека от “камуфляжа” и состояла в том, чтобы довести истинное положение дел до сведения правительства США и всех, кого это могло заинтересовать. Считать ее "камуфляжем” — абсолютная чепуха, в какие бы подозрения или злостные намерения ни желай поверить.
Посол Номура, следуя инструкциям, возобновил переговоры в Вашингтоне, представив 7 ноября предложение "А" госсекретарю Хэллу. Ознакомившись с предложением, последний заметил, что предлагаемое положение о недискриминационном режиме торговли соответствует интересам не только США, но и Японии. В связи с проблемой размещения войск он поинтересовался, каково соотношение между подлежащими и не подлежащими выводу частями. Как докладывал посол, в ответе он указал, что львиная доля войск будет выведена, а останется лишь их небольшое количество. Посол также докладывал, что госсекретарь Хэлл спросил (и попросил выяснить мнение японского правительство по этому вопросу), какова будет реакция Японии, если высшее руководство Китая заверит ее в своей дружбе и доверии и выразит желание восстановить дружественные отношения. Получив эту телеграмму посла Номура, я тут же ответил, что мы приветствуем это предложение госсекретаря и рассматриваем его как конструктивную идею, способствующую делу мира между Японией и Китаем..
10 ноября посол Номура встретился также с президентом Рузвельтом, чтобы объяснить ему сущность нового предложения. Прежде чем посол смог представить свои разъяснения, президент, сославшись на какую-то ноту, заявил, что США хотели бы, чтобы Япония прояснила свое стремление следовать мирному, а не противоположному курсу, и что США стремятся предотвратить разрастание войны и содействовать установлению прочного мира. Далее, согласно докладу Номура, президент добавил, что он надеется на применение принципа недискриминационной торговли во всем мире, после чего перешел к пространным рассуждениям о значении термина ”modus vivendi'.
Доклад посла свидетельствовал о том, что реакция на предложение ”А” со стороны США не была полностью отрицательной. Поэтому я поручил ему конкретизировать предложение госсекретаря Хэлла, а также продолжить переговоры по другим вопросам. В то же время, стремясь ускорить переговоры, я прилагал энергичные усилия в Токио. Позволю себе небольшое отступление для рассказа о некоторых шагах, которые я предпринял.
С момента вступления на пост министра иностранных дел я два-три раза пользовался случаем, чтобы заявить послу Грю о жгучей необходимости уберечь японо-американские отношения от катастрофы. На сей раз я 10 ноября специально пригласил его к себе с целью заверить в искренности и серьезности попыток, предпринимаемых японским правительством для завершения переговоров на взаимоприемлемой основе. Я подробно рассказал послу о предложении "А" и настойчиво призвал его сделать все возможное для достижения нашей обшей цели. Я также подчеркнул, что правительству США следует предпринять необходимые меры, чтобы одновременно с заключением соглашения между Японией и Соединенными Штатами соглашение с Японией заключило бы и правительство Англии. В последовавшей затем беседе я указал, что экономическое давление порой может приводить к еще более удручающим результатам, чем давление военное, а в связи с проблемой Китая отметил, что японский народ не может принять никаких условий, которые бы лишали его плодов жертв, принесенных за четыре с половиной года. По нашему мнению, сказал я. правительство США, как видно, в достаточной мере понимает реалии, существующие на Дальнем Востоке.
Я также подчеркнул, что наши переговоры находятся на завершающей стадии. И до, и даже после этой беседы все американские предложения характеризовались ими как "предварительные и примерные” или ”не влекущие за собой взятия обязательств”. Даже заключительная нота США от 26 ноября имела пометку "строго конфиденциально, в предварительном порядке и без взятия обязательств". Похоже, США тем самым хотели показать, что даже их последняя нота не содержала окончательные предложения, а оставляла возможность для дальнейших переговоров. Именно ввиду столь обычного для США использования приведенных характеристик я напрямую заявил послу Грю, что переговоры, которые возобновились в начале ноября, находятся на решающей стадии. Во избежание недоразумений мы неоднократно и в Токио, и в Вашингтоне обращали внимание правительства США на это обстоятельство.
Я также обсуждал проблему переговоров с британским послом сэром Робертом Крейги. Начиная с 1940 года, Англия, Америка. Нидерланды и Китай неоднократно проводили совещания по военной тематике, связанной с Японией и со сжатием кольца вокруг нее. Более того, премьер-министр Великобритании и президент США на своей Атлантической встрече наверняка обсуждали подготовку к совместной войне против Японии. Таким образом, Англию и Америку можно было рассматривать как фактических союзников. Тем не менее, поскольку главной проблемой на японо-американских переговорах была проблема Китая, который представлял большой интерес для Англии, я считал вполне уместным ее непосредственное участие в наших переговорах с Америкой. Я настойчиво высказывал эту идею послу Крейги и 29 октября, и впоследствии, и, как я понял, он направил соответствующие рекомендации своему правительству (позднее он поведал мне, что, как ему сообщили из Лондона, прямое участие в переговорах не было признано необходимым, ибо Англия доверила ведение переговоров правительству США).
[99] Курусу Сабуро (1886-1953), проработав ряд лет в консульской службе, в 1936 году стал послом в Бельгии. В 1939 году принял более значительное назначение на пост посла в Германии, где проработал до 1940 года и представлял Японию при подготовке и заключении Трехстороннего пакта. После возвращения из Америки в 1942 году находился на пенсии.