В этой связи нелишне рассказать и о том, что происходило в Вашингтоне после передачи ноты Хэлла японским послам. Согласно дневнику Стимсона. на следующий день после вручения ноты Хэлл сообщил ему, что он "вышел из игры", что теперь все дело "в руках армии и флота" и что война, конечно же. начнется. 27 ноября начальники Штабов армии и ВМФ предупредили свои аванпосты в Тихоокеанском регионе, сообщив им после консультаций с Хэллом, что переговоры с Японией прекращены или практически прекращены. В те дни госсекретарь Хэлл сообщил британскому послу о фактическом разрыве дипломатических отношений с Японией, а австралийскому министру-посланнику, который 28 ноября предложил посредничество Австралии в урегулировании отношений между США и Японией, он сказал, что вообще-то возражений против этого у него нет, но дипломатическая фаза закончилась и подобный шаг ни к чему не приведет. Эти факты установлены на основе многочисленных свидетельств, занесенных в досье Комиссии Конгресса по Перл-Харбору и проанализированных доктором Биэрдом’. И они не оставляют ни малейших сомнений в том, что нота Хэлла была вручена Японии в расчете на то, что она ни в коем случае не будет принята и переговоры будут прерваны, после чего начнется война, и что нота эта, судя по времени ее передачи, была тщательно подготовлена с целью заставить Японию первой совершить открытый акт нападения.
1 См. Charles A. Beard, op. cit.. Chapter XVII.
Разумеется, в те дни, когда шли переговоры, мы ко всем этим сведениям доступа не имели, но по высказываниям американских лидеров и по наращиванию военных приготовлений, о которых сообщала пресса, я ощущал крепнущую решимость США начать войну, и в ноте Хэлла это намерение прочитывалось четко и недвусмысленно. Получив телеграмму с докладом наших послов о содержании ноты и присланный вдогонку ее полный текст, я впал в полное уныние и почувствовал себя как человек, который пытается нащупать дорогу впотьмах. Бескомпромиссный тон ноты не был столь уж неожиданным, но крайне радикальный характер содержания меня просто поразил.
В этой связи было бы поучительным сравнить ноту Хэлла с прежними предложениями Соединенных Штатов. Даже абстрагируясь от того факта, что в ноту Хэлла не вошли несколько благоприятных для Японии положений японо-американского Проекта о взаимопонимании от 16 апреля, можно все равно осуществить ее многое объясняющее сопоставление с американским предложением от 21 июня, на котором все это время настаивали США и на основе которого, как заявил госсекретарь Хэлл, она была составлена.
Как видно из этого сравнения, нота Хэлла выставляла на переговоры требования, вопрос о которых ранее не поднимался. Хоть господин Хэлл и уверял, что эти требования всего-навсего отражали принципы, которые последовательно отстаивали Соединенные Штаты, не может быть ни малейших сомнений в том, что на самом деле его нота во многих отношениях выходила за рамки той позиции, которой придерживались США в ходе переговоров[103]. Не требовалось большой проницательности для вывода о том, что США намеренно выдвинули предложения, содержание которых было для Японии заведомо неприемлемым. Совершенно неприемлемой была и их форма.
К тому времени, когда доклад послов с кратким изложением ноты Хэлла был получен в министерстве иностранных дел, армия и ВМФ уже получили из Вашингтона рапорты своих атташе, и 27 ноября в срочном порядке было созвано заседание Совета по межведомственным связям. Все участники выразили крайнее изумление по поводу представленной в ноте позиции США. Некоторые сторонники войны из военных, казалось, испытывали чувство облегчения от такого поворота событий, но было очевидно, что большинство присутствующих обескуражено. По получении полного текста ноты я провел специальные консультации с премьером, министром военно-морского флота и лордом-хранителем печати, и все сошлись в том, что ничего более мы сделать не можем.
Общее мнение сводилось к следующему: США, игнорируя предшествующее развитие переговоров и достигнутое на них взаимопонимание, выдвинули требования, которые выходят за рамки самой жесткой позиции из занимавшимися ими до сих пор. Такие требования выдвинуты Соединенными Штатами потому, что они не испытывают искреннего желания достичь мирного урегулирования и хотят навязать Японии полную капитуляцию. Намерение США, которые безразлично относятся к жертвам, принесенным Японией за длинный ряд минувших лет, состоит в том, чтобы вынудить ее отказаться от статуса мощной дальневосточной державы. С одной стороны, капитуляция перед такими требованиями была бы для Японии равносильна самоубийству; с другой стороны, экономическая блокада и военное окружение Японии, ужесточаясь день ото дня под руководством США, угрожают ее существованию. Таким образом, Японию подвели к выводу, что у нее остается только один выход — обороняться.
Наши настроения в связи с позицией США, воплощенной в ноте Хэлла, выражены в моем заявлении, сделанном 1 декабря на совещании у императора, которое было созвано для определения курса действий в данной ситуации. Обрисовав предшествующий ход переговоров, я воспроизвел содержание ноты (в том числе дословно процитировал ее Часть 2) и продолжал:
”В связи с вышеприведенным предложением наши послы указали на его несправедливый характер и выразили по этому поводу серьезный протест государственному секретарю Хэллу. Однако госсекретарь, как они докладывают, не проявил никакой готовности к уступкам 27 ноября президент в беседе с обоими послами сказал им, что, хотя он по-прежнему надеется на дружественное завершение японо-американских переговоров, он, исходя из самой последней информации, видит опасность того, что на США вновь могут вылить ушат холодной воды, как это было в июле, когда японские силы продвинулись на юг Французского Индокитая. Было бы бесполезным, добавил он, пытаться преодолеть кризис посредством modus vivendi при расхождении фундаментальных политических курсов обеих стран.
Американское предложение действительно содержит некоторые приемлемые пункты, например, связанные с международной торговлей (параграфы 6, 7 и 8) и отменой прав экстерриториальности в Китае (параграф 5). С другой стороны, положения, подобные тем, что содержатся в параграфах 2 и 3 относительно Китая и Французского Индокитая, или относящиеся к непризнанию Национального правительства Китая[104] (параграф 4), осуждению Трехстороннего пакта (параграф 9) и заключению многостороннего пакта о ненападении (параграф 1), оскорбительны для Японии. В целом данное предложение неразумно, означает явный отход от достигнутого ранее взаимопонимания и полностью игнорирует более чем полугодовой процесс переговоров.
Коротко говоря, Соединенные Штаты упрямо цепляются за традиционные идеи и принципы, игнорируя реальные условия Восточной Азии и пытаясь заставить Японию действовать на основе принципов, которым сами они не стали бы подчиняться. В течение всех семи месяцев переговоров Соединенные Штаты, несмотря на разнообразные и многочисленные уступки со стороны Японии, ни на йоту не отступили от своей исходной позиции.
Соединенные Штаты проводили и проводят последовательную политику, преследующую цель воспрепятствовать усилиям Японии по установлению нового порядка в Восточной Азии, которое представляет неизменную государственную политику нашей страны Если мы уступим теперешним требованиям США, позиции Японии на международной арене будут слабее даже тех, которые она занимала до "Маньчжурского инцидента", и само существование Японии окажется под угрозой. В частности:
(I) Китай под господством Чан Кайши попадет в большую, чем когда-либо, зависимость от Англии и США, а Японии придется нарушить слово, данное Национальному правительству Китая Дружественные отношения между Японией и Китаем станут невозможными на много лет вперед Япония будет вынуждена полностью уйти с континента, существование Маньчжоу-го, соответственно, неизбежно окажется под угрозой, и, разумеется, у нас не останется никаких возможностей довести до логического завершения "Китайский инцидент"
(2) В этих районах будут править Англия и США И авторитет Японии, и ее роль стабилизирующей силы в Восточной Азии будут полностью подорваны, а работа по установлению нового порядка в Восточной Азии прекратится на полпути
(3) Трехсторонний пакт станет ничего нс значащим листком бумаги, а Япония утратит право называться добросовестной страной
(4) План сдерживания Японии путем создания коллективного механизма держав с участием нового члена - Советского Союза усилит угрозу нашим северным границам
(5) Что касается таких принципов, как отказ от дискриминации в торговле, то отвергать их нет необходимости Однако предлагая применять эти принципы исключительно в Тихоокеанском регионе, Англия и США преследуют лишь собственные эгоистические цели, а Японии придется столкнуться с непреодолимыми препятствиями в получении жизненно необходимых товаров и материалов
В свете всех этих обстоятельств вышеуказанное предложение совершенно неприемлемо для Японии, и мы должны сознавать, что если США не отзовут его практически в полном объеме, возможности реализовать наши цели путем переговоров нс будет На основе настоящего предложения перс говоры невозможны".
После окончания войны предлагались различные интерпретации ноты Хэлла, а правительства двух стран подвергались критике за то, как они управляли своими отношениями. Революция может изменить ценностные нормы, но поражение в войне не может перекроить факты. Как указывал в своем отчете по возвращении домой после службы за рубежом один японский дипломат, серьезность стремления США к действительному урегулированию отношений с Японией в то время представляется весьма сомнительной. Скорее, были основания заключить, что не позднее, чем с июля 1941 года, США уже были твердо уверены в неизбежности войны. В докладе Комиссии Робертса[105], писал этот дипломат, вопреки пропагандистским утверждениям указывалось, что катастрофа в Перл-Харбор явилась следствием не вероломства Японии, а халатности самих Соединенных Штатов. И тот же самый дипломат сейчас, когда война окончена, заявляет, что утверждения об отсутствии у США каких бы то ни было намерений привести переговоры к успешному завершению были бы слишком поспешными и что при большей дипломатической настойчивости китайская и другие острые проблемы, вполне возможно, могли бы постепенно найти свое решение. Цель подобных заявлений состоит в том, чтобы осудить тогдашнее руководство правительства за неудачу с продолжением переговоров. Однако, коль скоро США были преисполнены решимости начать войну против Японии (о чем говорилось и в отчете посла Номура, представленном по возвращении на родину, и в его телеграммах), не было сомнений в том, что хотя США и дипломатично заявляли о сохраняющемся у них стремлении к мирному урегулированию или о нежелании прекращать переговоры, перед Японией стояли лишь две альтернативы - либо война, либо полная капитуляция.
Естественно, Япония в то время не могла продолжать переговоры, руководствуясь лишь надеждой на возможность решения и не имея конкретных перспектив, тем более, что военные настойчиво утверждали тогда, что потеря даже одного-двух месяцев недопустима, ибо политика США, в предвидении поворота европейской войны в пользу союзников, исходила из предположения, что Япония постепенно погрузится в состояние экономического хаоса. Столь же очевидно, что, откладывая принятие решения, Япония никак не могла улучшить свои позиции относительно позиций США. Поэтому не удивительно, что в Токио отвергли различные предложения, нацеленные на то, чтобы в последний момент отложить решение. Объективное и доскональное изучение переговоров убеждает, что их успех зависел не от решения одного или двух вопросов, не от небезупречных выступлений японских лидеров, и т.д. и т.п., но от ответа на один и только на один вопрос: будет ли Япония раболепствовать перед Соединенными Штатами? Принять такую перспективу значило бы для Японии не только сделать напрасными все жертвы, принесенные еще со времен, предшествовавших "Маньчжурскому инциденту”, но и смириться с изгнанием с континента. В конечном итоге это означало бы безропотное согласие с низведением Японии до того состояния, в котором она находится сейчас, после поражения.
Совершенно неоспоримо, что Япония в то время не была готова вынести это. Во всяком случае ни в официальных, ни в неофициальных кругах никто не склонялся к покорной капитуляции. Ни так называемый лагерь либералов, ни государственные старейшины не выступали за принятие американского предложения in toto.
Разумеется, по окончании войны некоторые стали утверждать, что не было причин, в силу которых Япония не могла принять ноту Хэлла. Согласно их аргументации, Япония не согласилась с предложением о многостороннем пакте о ненападении только потому, что была заражена идеологией агрессии и что принцип экономического равенства во Французском Индокитае был само собой разумеющимся. Возражения против вывода военных и полицейских сил из Китая, утверждают сторонники такой аргументации, были типично армейской идеей, которая не имела под собой никаких оснований. Кроме того, обязательство не оказывать режиму Вана военную, экономическую и политическую поддержку вовсе не означало бы предательство со стороны Японии. Она могла бы пообещать, что ни при каких обстоятельствах не будет воевать против США, ибо цель самого Трехстороннего пакта состояла в предотвращении их вступления в войну. И, наконец, основания принять условия ноты Хэлла были тем большими потому, что она предусматривала экономические меры, благоприятные для Японии.
Однако тот самый человек, который сейчас выдвигает подобные доводы, до войны был самым горячим сторонником аннулирования Договора девяти держав. Он громко призывал к установлению режима чрезвычайных преференций для Японии в южных зонах, особенно в Голландской Индии. И именно он был главным “толкачом” Антикоминтерновского пакта, который явился предтечей Трехстороннего пакта. Более того, во время японо-американских переговоров этот человек писал премьеру Коноэ, что он, упорно боровшийся, как известно премьеру, за новый порядок в Восточной Азии, испытывает огорчение в связи с уступками Соединенным Штатам, на которые должна пойти Япония в этом вопросе. "Обязательства Японии по Трехстороннему пакту, — писал он далее, — затрагивают ее честь, и отказ от них запятнает добродетель империи. Урегулирование отношений с США путем вступления в соглашение, предусматривающее уклонение от договорных обязательств, было бы для Японии в международном плане равносильно акту самоубийства". Воистину, не знаешь, чему верить: то ли действиям этого человека до войны, то ли его словам после войны.
Сейчас, после нашего поражения, те, кто не был информирован о фактах, связанных с началом войны, вполне могут задаться вопросом, действительно ли не было никакой возможности предотвратить ее. Именно поэтому я столь подробно описываю события тех дней. Но едва ли можно усмотреть проявление хорошего тона в поведении тех, кто был в гуще событий, либо так или иначе был знаком со всеми обстоятельствами дела, а теперь пускается в пустые рассуждения и забывает о своих собственных деяниях или высказываниях в прошлом.
Для того, чтобы еще более прояснить ситуацию того времени, следует осветить еще несколько моментов. Очевидно, что нота Хэлла явилась воплощением концепции, заложенной в основу Договора девяти держав и доктрины Стимсона, с добавлением в виде вымогательства наших заверений относительно Трехстороннего пакта и экономических проблем. Что касается Договора девяти держав, то в памяти общественности еще свежи воспоминания о том, как неофициальная и официальная Япония выступали против этого договора. Всем известно, что пересмотра договора жаждали даже те, кто воспринимал его предпосылки, не говоря уж о сторонниках его отмены. При строгом толковании Договора девяти держав конечно нельзя было бы оправдать ни независимость Маньчжоу-го, ни наличие нанкинского правительства, но кто в Японии осуждал тогда их существование? Можно изучить протоколы заседаний парламента, можно перелистать все газеты того времени и убедиться, что никто этого не делал.
Главная цель Договора девяти держав состояла в том, чтобы гарантировать территориальную и административную целостность Китая, во имя чего, якобы, и разгорелась Тихоокеанская война. Но разве Англия, США и их союзники заключили этот договор и вели Тихоокеанскую войну только в интересах мира или целостности Китая? А если это так, то как объяснить, почему 11 февраля 1945 года в Ялте Англия и Америка, вопреки всей концепции Договора девяти держав, согласились передать Маньчжурию под исключительный контроль СССР? И почему они не могли допустить для Японии то, на что с такой готовностью согласились для России? Как я указывал американскому послу во время переговоров, совершенно несправедливо, что США осуждают присутствие японских войск в Китае и в то же время не высказывают никаких протестов против присутствия советских войск во Внешней Монголии. Такой подход не свидетельствует о верности принципам. Если какая-то страна применяет один и тот же принцип по-разному, в зависимости от того, как ей удобно действовать в данный момент, то ей не следует утверждать, что она руководствуется приверженностью к справедливости или любовью к миру, ибо в этом случае она действует, исходя лишь из своего каприза. Странно ли, что Япония не смогла столь безропотно подчиниться требованию подобного рода?
Предложенный господином Хэллом многосторонний пакт о ненападении преследовал цель заставить Японию взять обязательство воздерживаться от войны против союзников. В этом случае пункт 9 ноты Хэлла превратил бы Трехсторонний пакт в пустой звук, ибо Япония не могла бы вступить в европейскую войну даже если бы ее участником стали США, а пункт 4, обязывавший Японию отказаться от Маньчжоу-го и Нанкинского правительства, заставил бы ее и в будущем действовать в соответствии с многосторонним пактом. Ни одна страна не может подчиниться требованию, которое выдвигается во имя мира, но является вздорным и призывает к отказу от всех завоеваний, добытых с огромными трудностями в течение более десяти лет и жизненно необходимых для защиты национальных интересов. Возможность такого подчинения мог предположить только фантазер, не имеющий никакого опыта практической политики.
О формулировках ноты Хэлла, касавшихся Французского Индокитая, говорить не стоит, ибо они лишь развивали соответствующие положения Договора девяти держав. Разумеется, я лично не возражал против требования вывести войска из Китая, ибо с самого начала выступал за эту меру, но, как было сказано выше, не только в армии, но и в других кругах противники вывода войск оказались сильнее. Если же говорить о том, что, отвергая ноту Хэлла и прекращая переговоры, мы вставали на дорогу войны без надежды на победу, то следует помнить, что в то время военное командование выступало с совершенно иными предсказаниями.
В связи с принципом экономического равенства предлагалось гарантировать его применение в Китае посредством Договора девяти держав (для Французского Индокитая предусматривались отдельные гарантии). Однако непонятно, почему этот принцип не мог быть установлен в Китае и одновременно во всем мире, что, как утверждал госсекретарь Хэлл, будет сделано в близком будущем (разумеется, как оказалось, и сейчас, после войны, невзирая на заверения господина Хэлла, свободной торговли не существует). Навязать одному только Китаю принцип, который не применяется в других регионах мира, значит обойтись с этой страной, как с колонией, то есть ущемить ее суверенитет. Если же суверенитет Китая уважается, то почему он не должен иметь свободы по своему желанию заключать соглашения о тарифных преференциях или даже вступать в таможенные союзы?
[103] Для сравнения см. Beard, op. cit., pp. 233-236. 556-559.
[104] И чунцинское, и нанкинское правительства называли себя "Национальным Правительством Республики Китай"
[105] Комиссия в составе пяти человек под председательством члена Верховного Суда господина Оуэна Дж. Робертса была назначена президентом Рузвельтом 16 декабря 1941 года для того, чтобы провести расследование и доложить об определенных аспектах катастрофы в Перл-Харборе. Доклад комиссии, в котором ответственность возлагалась на местное командование, был опубликован 24 января 1942 года.