Рэлико в первые дни столько наслушалась о последних событиях, что казалось, и не покидала города, своими глазами все видела…
— А после еще град тот огромный, который прогнал кочевников, — поддакнула вдруг маменька, крепко обняв ее за плечи и погладив по ярким волосам. — Я вот думаю… Может, пожертвуем что, Летар? Собирают наверняка…
Крепко ее рассказ пронял.
А отец только головой покачал, иронично хмыкнув.
— Вы что же, верите в эти сказки, будто богам есть дело до смертных? В каждом событии видеть их руку — это уж чересчур… Совпадения и не такие бывают.
— Многовато совпадений на один город, папенька, — резко произнесла Рэлико, которая прекрасно помнила, как просила тогда Ланежа защитить всех. — Не следует так говорить о снежном боге! Ланеж не чета другим, он слышит молитвы и на них отвечает. Я же рассказывала, как в его храме в столице была. Так вот, я тогда о помощи и защите попросила… и верю, что он городу помог! И даже если ты прав, а я — нет, хорошо же, что люди добро помнят! А то только и умели, что зиму клясть, мол, холодно… где бы мы все были, если б не та стужа?
Родители недоуменно переглянулись.
— Так я же не против, — пошел на попятный отец. — Хочешь — пожертвуем, сама отнесешь да отдашь деньги, их пока в мастерской принимают, где чертежи составляют да убранство высчитывают. Здесь вот пишут — многие несут… Только давно ли ты такой верующей стала? — не преминул поддеть он, словно не замечая, как дочь все больше ершится и сердито пыхтит, сдерживая гневные слова.
— Здесь не грех и уверовать, и вправду ведь чудом жива осталась, — возразила матушка. — Я слышала нынче, что в этом году даже жрицу с севера пригласили. На самую длинную и студеную ночь, когда молебен Ланежу служат… Нет, ты, Летар, как хочешь, а права Рэлико: стужа тогда слишком уж споро подошла, за полчаса все окна узорами покрылись. Я специально вставала плотнее раму захлопнуть. Знала бы, что тебя дома нет — дождалась бы непременно, не ложилась бы… а еще лучше никуда бы не выпустила!
— Что теперь, маменька, сама виновата, что из дома улизнула пройтись… но кто же знал, что так получится? — И быстро, пока разговор не успел пойти по нахоженной колее, выпалила: — А можно мне на молебен сходить будет?
Отец бросил быстрый взгляд на мать, та незаметно кивнула.
— Вера — не порок, сходи… — он чуть нахмурился. — Только не одна. По ночам больше одной не выходить! И не спорь — пора уж стать благоразумней, нечего зря рисковать.
— Арати возьму, — даже не задумалась Рэлико. — Наверняка еще кто из подруг с мужьями пойдет… Соберемся вместе.
Папенька наконец удовлетворенно кивнул, возвращаясь к газете.
Рэлико снова склонилась над мозаикой, не заметив неожиданно задумчивого, внимательного взгляда матери. Та вспомнила еще кое-что — в парке ведь нашли тела кочевников, словно промерзших насквозь. А теперь оказалось, что совсем рядом была Рэлико, которая к тому же вдруг прониклась таким благоговением перед снежным богом…
Ее дочь в это время думала о другом.
Здесь все-таки будет храм Ланежа!
Девушка снова повернулась к матери.
— Маменька, так я можно схожу, деньги отнесу?
— Выделим, сколько получится, и отнесешь. Не сразу, через неделю, как расчет будем закрывать.
— Хорошо! — кивнула Рэлико и улыбнулась.
Ланеж наверняка обрадуется, когда храм закончат. Ему будет приятно, что люди все-таки умеют быть благодарными и помнить добро, что не ненавидят зиму, не ненавидят его самого. Сердце-то у него не ледяное…
А еще в самую длинную ночь в году она будет молиться снежному богу и в этой молитве снова скажет, как благодарна ему.
Конечно, это не то же самое, как его увидеть…
Но ждать сперва молебна, а затем уже весны будет немножко легче.
Ланеж молча сидел в непривычно пустых зимних чертогах, проклиная все, на чем свет стоит. В душе застоялась серая усталость пополам с удушливой тяжестью непривычно жаркого гнева. По-хорошему, ему надлежало после сегодняшнего вернуться к своим обязанностям, ведь решение, в общем, вынесено в его пользу… но он не смог, охваченный одновременно тоской и яростью.
После битвы со Сньором в ледяные чертоги снежного бога доставил Жнец, хоть Ланеж этого и не помнил — Зима рассказала. Он тогда почти неделю проспал на своем любимом месте — в снегу на вершине ближайшей горы. Силы вроде и прибавилось, но она с непривычки ощущалась как тяжелое, неповоротливое одеяло.
А главное — во сне его не терзали воспоминания и неуместные сожаления.
Немного придя в себя, Ланеж не рискнул сразу выехать в мир. Не хватало еще невзначай погрести его под лавиной снега или нагнать слишком суровую стужу.
Поэтому все это время под руководством Зимы основную часть работы делали его духи — трудились как проклятые, еле справлялись, но выстояли, зная, что их богу необходимо время и поддержка. К тому же они до сих пор чувствовали себя виноватыми.