Боги закивали.
— Мне вот интересно, как можно было заставить духа воды окаменеть? — надменно вопросила Аквариа. Повеяло сыростью — богиня осталась недовольна ответом снежного бога.
— Так же, как они заставили пленили Адаша и других. Даже Молнию, — пожал плечами Ланеж. — У кочевников была одна вещь, благословленная Сньором…
Гром тут же дернулся.
— Новые голословные утверждения! И что это за чудодейственная "вещь", куда она подевалась? — бросил он колко, и на сей раз даже Ильос чуть заметно поморщился.
И вдруг…
— Вот такая, — сообщил равнодушный голос, который невозможно было не узнать. Ланеж едва не вздрогнул от неожиданности — не привык, что за него вступаются…
В следующий миг прямо в лоб Грому прилетел невзрачный на вид камешек, заставив того на несколько мгновений замереть на месте, затем с явным усилием наклониться и поднять вещицу.
— Сильный артефакт, правда? — невозмутимо продолжил спектакль Жнец. — Даже с расстояния чувствуется, а мы ведь боги.
— Что за фокусы, младший бог? — нахмурился Тилар-Танатос. В бездонных черных глазах словно молния блеснула.
— Со всем уважением к верховным, — понятливо поклонился бог насильственной смерти. — Я счел, что наглядная демонстрация будет более показательной, чем голословные утверждения. Как видите, даже верховный еще не до конца преодолел сковывающий эффект.
Издевается ведь, но по голосу не предположить — само равнодушие. Гром что-то возмущенно промычал в ответ.
Ситуация совершенно не располагала, но уголок губ Ланежа дернулся, намечая едва заметную ухмылку.
— Откуда это у тебя?
Снова Танатос. Все верно — его же ведомство.
Новый поклон, исполненный Жнецом — пугающе низкий. Черное одеяние на миг очертило острые позвонки.
— Это я подобрал подле тел сообщников той кочевницы, жрицы Сньора. Они, судя по всему, пытались захватить Ланежа для своего бога. Уверен, что с помощью этого камня смертные и подчинили других духов, — бесстрастно произнес младший бог.
Камень вырвался из пальцев Грома, подчиняясь вдумчивому взгляду красных глаз Жнеца, и проследовал к Тилару.
Верховный бог смерти мановением руки заставил его замереть, затем пристально всмотрелся беспросветно черными глазами в алые разломы и наконец осторожно коснулся поверхности кончиком длинного черного ногтя. Изучил эффект. Затем, помедлив, кивнул.
— Подземный жар, виртуозно переплетенный со льдом, — медленно произнес Танатос своим низким, холодным, глубоким голосом. Внимательный взгляд на снежного бога — и тихий, словно неохотный вывод: — Это не творение Ланежа. Видимо, долгое пребывание под землей изменило природу божественной силы Сньора. Мы не ожидали этого. Наш просчет. Ланежа нельзя винить в том, что он не обратил внимания на невидимую и неощутимую угрозу. Мы все ее проигнорировали… и в первую очередь те, кто не придал ни малейшего значения исчезновению своих духов.
— Хорошо, допустим даже, что в гибели духов снежный бог не виноват! А люди, которых он убил?! Тоже скажете?.. — завел старую пластинку Гром, нисколько не обескураженный словами Тилара.
Тот брезгливо поджал губы и умолк, бросив короткий взгляд на Жнеца.
— Он защищал свою наликаэ, — пожал плечами Жнец. — Я показывал запись в Свитке всем желающим.
— Это, конечно, могло бы снять вину с бога… если у него и впрямь есть наликаэ, разумеется, — желчно бросила Аквариа. Взгляд бледно-голубых глаз устремился к Ланежу с отчетливой неприязнью. — У тебя — и вдруг наликаэ? Настоящая наликаэ? И ты ни разу не представил нам это чудо природы?
Ланеж поднялся и выпрямился. В зале ощутимо повеяло холодом, и он приструнил вьюгу, которую его гнев силился разбудить.
— Желание похвастаться мне чуждо. Я мечтал о том, чтобы обрести родную частичку в мире людей, а не о том, чтобы показывать всем, как она хороша. Свиток должен быть для всех достаточным доказательством ее существования. Да, прежде, чем меня об этом спросят, скажу, что город от кочевников я защищал по ее просьбе, а вовсе не "самовольно вмешивался в дела людей".
Жнец тихо хмыкнул, оценив легкую издевку.
— Тем не менее, я желал бы, чтобы она предстала перед нами и рассказала обо всем сама, о просьбах и… — встрепенулся Ильос.
— Я не соглашусь на это, — не дрогнул Ланеж. — Человеку нечего делать там, где собираются боги. Я специально попросил Зиму по возможности избавить смертную от воспоминаний и чувств, связанных с нашей встречей и борьбой со Сньором. Моя наликаэ должна дальше жить своей жизнью — нормальной смертной жизнью. Вновь вовлекать ее в дела богов я не позволю. Никому.
В низкий голос снежного бога впервые на памяти всех присутствующих вкралась звенящая угроза.