— В этом действительно нет необходимости.
Ланеж удивленно повернул голову. Услышать этот голос он ожидал в последнюю очередь. И не он один — тут же поползли перешептывания.
— Я могу засвидетельствовать. Я видел девушку, говорил с ней и подтверждаю, что знак снежного бога на ней действительно стоит. Думаю, слову другого стихийника вы поверите?
Бледный как смерть Анихи, который при встрече даже не поздоровался с Ланежем, поднялся со скамьи в третьем ряду.
— Где и как ты ее видел? — скептически уточнила Гестия.
Анихи вздохнул. На Ланежа он целенаправленно не смотрел.
Странно. После того, что произошло с его избранной, бог весны решил вдруг помочь? С чего вдруг такая щедрость? Анихи обычно не из тех, кто прощает, а он затаил тогда явную обиду…
Но сейчас явно было не время и не место для расспросов или сочувствия. Они еще не раз встретятся при смене времен года… Или по выходу из этого зала.
— Ланеж просил проследить за ней, когда на ее город напали.
— То есть ты беседовал с ней? — уточнил Иркас, бог войны, заодно исполнявший обязанности Судии, бога справедливости.
— Разумеется, — кивнул Анихи.
— И что узнал?
— Насколько я понял, Ланеж вызволил ее из осажденного города, когда она пыталась позвать на помощь и молила снег укрыть ее. И да, эта девушка вполне могла броситься к нему на выручку по просьбе духов, — тихо признал он. — Моим она тоже пришлась по нраву.
Молчание. Тяжелое, вдумчивое.
— Допустим. А твоя наликаэ, та кочевница? Так легко простишь и забудешь?
Весенний бог еще больше побледнел, хотя казалось — некуда.
— Это невозможно простить или забыть. Но…
— Если бы Ланеж мог — он бы и ее спас! — вдруг раздался звонкий голосок Радужки. Все обернулись к ней, стоявшей на задворках зала, но та и не подумала смущаться. — Снежный бог помог моей наликаэ, живущей в том же городе и тоже едва не погибшей из-за нападения кочевников, которые поклонялись Сньору.
— И искали духов, — вставил Жнец.
— Так что не только Анихи видел наликаэ Ланежа! Анестея может подтвердить, я могу подтвердить. Мы тоже с ней говорили. Да, Анестея?
Умоляющие нотки в голосе богини удивили Ланежа, и на сердце наконец немного потеплело. Похоже, Радужке действительно не все равно. Как и Жнецу. И даже Анихи…
— Радужка говорит правду, — наконец поднялась великая. — Зимние духи позвали наликаэ снежного бога на помощь, и она не отказала. В тот момент Рэ… девушка находилась в моем храме, и должна заметить, связь между ней и ее богом была на удивление прочной. Она истинная наликаэ, по ее просьбе и для ее защиты бог имел право преступить вторую заповедь.
— И между прочим, Ланеж спас нас всех от Сньора, едва собой не пожертвовал! Этого суда вообще не должно было быть. Ланеж, не жалея себя, своих духов и даже своей наликаэ, защищал мир и тем самым всех нас!
— Радужка, — зашикали вокруг.
— Что «Радужка»? Это же правда! А допрашивать теперь Анихи о том, что он чувствует после смерти своей наликаэ, по меньшей мере жестоко! Так нельзя!
Яркие синие глаза обвели верховных сердитым взглядом.
— Поддерживаю, — вдруг произнесла до сих пор молчавшая Тайи. — Без Ланежа все пошло бы прахом. Сньор сейчас был бы на воле, и мы бы не в суд играли, а спешно собирали всех на борьбу с ним, как в прошлый раз. А сила… — она пожала плечами. — Он все-таки снежный бог. Эта сила его по праву.
— Всего лишь младшие боги… — дернул плечами Гром, которого, к сожалению, отпустило заклинание Сньора. Но его бесцеремонно прервала та единственная, которой он не осмелился возразить.
— Младшие остаются богами и вносят важный вклад в сохранение равновесия, — сурово произнесла Гестия. — И их голоса имеют тот же вес, что и наши. Аквариа действительно поступила некрасиво по отношению к богу весны. И Ланеж помог всем, кому смог помочь, умалять его заслуг тоже нельзя. Если он не хочет показывать всем свою наликаэ — это его дело, и только его. Свидетельств младших достаточно. Что до претензий… Мой старейший дух, Адаш, сказал, что снежный бог сделал все, что мог. Грому просто не повезло, и в этом невезении глупо обвинять других.
— Вот только духов мы спросить забыли! — коротко буркнул Гром, но, бросив короткий взгляд на приосанившегося Жнеца, умолк.