Та кивнула и засуетилась вокруг третьего духа, кляня себя на чем свет стоит. Конечно, не Ланеж убил девушку! Жнец наверняка о Сньоре говорил… Ланеж ведь не способен коснуться огня и не погасить его. Но что случилось с Рэлико? Скупой ответ снежного бога ее не устроил, но расспрашивать она не решилась. Ланеж как-то изменился, и она пока не понимала, в чем именно. Да и дел было много.
Ланеж чуть прикрыл глаза. Он догадывался, что скоро появятся другие. они ведь не могли не заметить таких чудовищных выбросов силы. Неясно, чем думал Сньор, проводя такой ритуал… Или он надеялся напитаться силой своих духов и убраться отсюда до того, как соберутся остальные? А то и бросить им вызов? Тем более что первыми успели Жнец и Анестея, а с ними прежний снежный бог легко бы справился…
Но на этот вопрос уже никто никогда не ответит.
И действительно, один за другим прибывали боги. Тайи, богиня огня, оживив своего духа, принялась унимать подземный огонь, Гестия заращивала раны земли. Аквариа, выпаливая гневные вопросы, баюкала в руках малышку Сеоль. Гром требовал отчета и обещал покарать всех, кто под руку подвернется…
Лучше бы он за своими духами следил как следует. Чего теперь зря вопить?.. Если бы они все раньше встревожились, попробовали сообща отыскать пропавших, всего этого могло бы вовсе не быть!..
Жнец продолжал писать, не обращая внимания на остальных.
Ланеж по-прежнему стоял подле чужой наликаэ, когда появился Анихи — непривычно тихий, с покрасневшими глазами мутного, тяжелого, почти бурого оттенка. Не обращая ни на кого внимания, спрыгнул с коня и на негнущихся ногах направился к алтарю, подле которого лежало тело кочевницы.
Медленно, тяжело опустился возле нее на колени. Протянул было руку, но в последний миг сжал пальцы, так и не решившись коснуться тела.
— Что здесь случилось? — тихим, зловещим тоном поинтересовался весенний бог, перекрывшим даже громогласные крики одного из верховных.
И все умолкли.
Ланеж промолчал, хотя смотрел Анихи именно на него.
Ответил Жнец.
— Здесь случился Сньор, — сообщил он спокойно и продемонстрировал свиток. — Небывалый, но интереснейший случай. Смерти менялись, судьбы переплетались буквально на глазах. А потом и вовсе началось нечто странное. Смертная убила духа, а бога убила его же стихия, обратившаяся против него, предпочтя другого хозяина… Теперь здесь все прописано, как было. Больше безобразий не будет, — и он поклонился нахмурившемуся Танатосу.
Свиток пошел по рукам, и Жнец не пытался возразить, хотя обычно очень ревниво относился к своим регалиям.
А Анихи смотрел на свою наликаэ сквозь странную полупрозрачную пелену, туманившую зрение, запоздало, почти с удивлением отмечая и красоту ее, даже теперь, в смерти, и мокрые дорожки на висках, и слезинку, затерявшуюся в уголке глаза. Ему, как и Ланежу, не было дела до этой суеты. Заметил и тонкий слой инея на ожоге на высоком лбу своей Сачирэ…
Сньор, значит, да? Он всегда умел добиваться своего. И их всех в свое время убедил, что долгая зима не страшна, что скоро она отступит…
Не отступила.
Но почему Сачирэ? Случайно оказалась втянута в битву между двумя снежными?
Он зажмурился, не в силах смотреть на нее. Вспоминая ее мягкость, нежность, тепло, восторг в глазах, когда она испытала ранее незнакомое наслаждение…
Почему она?
Если бы Ланеж занялся не этим ожогом, а другим, страшным, огромным, разъевшим ей грудь… возможно, она бы еще была…
Снежные боги все одинаковы, что один, что второй. Им нет дела до других, нет дела до чужих чувств — да и своих, можно сказать, нет! Ледяные мерзавцы!
Пожалуй, Анихи никого и никогда не ненавидел так сильно, как в этот миг возненавидел снежного бога. И первого, и второго.
Весенний бог был не так уж далек от истины — Ланежа и впрямь одолело поистине ледяное равнодушие.
Ощущение было такое, словно сердце у него из груди просто выдрали, а потом заморозили дыру. Точнее, это сделал он сам.
Поэтому когда Анихи схватил его за грудки и яростно тряханул, снежный бог лишь вяло перевел взгляд на давнего неприятеля.
— Отчего ты не помог ей сразу?! — сквозь зубы процедил бог весны. Глаза его пылали неестественным желтовато-зеленым цветом и ярко блестели — то ли от слез, то ли от гнева. — Ты был здесь, ты мог помешать Сньору, мог, в конце концов, закрыть ее от удара, отшвырнуть прочь, приказать духам ее унести, пока не произошло непоправимого. Почему ты ничего не сделал?! Ты же видел мою метку!.. Я защищал твою наликаэ, берег ее, отчего же ты не ответил мне тем же?!
Галдеж стих мгновенно. Все взгляды обратились на них.
У Ланежа — наликаэ?! Этот вопрос читался во взглядах всех и каждого.
По бледным до синевы губам скользнула горькая усмешка.