Теперь нас четверо.
Шатен в белых брюках и светлой рубашке-поло, присоединяется к нам. Он останавливается за спиной Карины и по-дружески… Хотя нет, даже как-то по-братски опускает свою руку на её плечо и с довольной улыбкой подмигивает мне.
— Привет.
— Привет, — здороваюсь я с улыбкой.
— Рома.
— …Муза.
— Клевое имя, — говорит парень и улыбается ещё шире. А потом его темные брови сходятся к центру и он задумчиво говорит: — Кажется, я знал кого-то с таким именем.
— Оно очень распространенное, — спешу заверить я. Помню этого парня. Кажется, он как-то раз даже заговорил со мной. Не желая углубляться в воспоминания, я с улыбкой поддеваю Карину. — Может, поедем уже?
— Да! Поехали! Расступись!
— Только, если возьмете нас с собой, — говорит Максимилиан, чья поддельная улыбка вызывает во мне раздражение, подобно высыпанию на коже, от прикосновения к крапиве.
— Отлично! Я за любой кипеш! — хлопает в ладоши Рома. — Куда едем?
— Идите в задницу! — огрызается Карина, недовольно сложив руки на груди.
— Только, если вместе с вами, — говорит Максимилиан и с затаенной хитростью в черных, как ночь глазах, подмигивает мне.
Зря я выбрала это место: прямо позади водительского. Всякий раз, когда мои непослушные глаза задевают зеркало заднего вида, их как будто обжигает черный огонь. Если Максимилиан не смотрит на дорогу, значит всё его внимание сфокусировано на мне. В машине работает кондиционер, хотя лично я не понимаю, зачем? Вечером совершенно не жарко и я поняла это слишком поздно, когда мы уже усаживались в автомобиль. Если окажется, что ресторан будет под открытым небом, то я, вероятнее всего, замерзну, ведь за накидкой не возвратилась.
Карине неудобно передо мной и всю дорогу она то и дело шепчет мне: sorry.
— Пустяки! — так же шепчу я, изображая полное спокойствие. — Ничего страшного.
Я очень надеюсь, что этим двоим будет с нами очень скучно и они решат оставить нас, чтобы найти для развлечения других девушек.
Наши с Максимилианом взгляды вновь врезаются друг в друга, только мой, точно испуганный звереныш, тут же уносится прочь, а его и не шелохнется.
В небольшом, но чрезвычайно уютном ресторане с каменными стенами и глянцевыми деревянными столиками все места заняты. И только одно, у самого окна остается свободным. Максимилиан оставляет нас и скрывается за широкими дверями служебного выхода, а спустя минуту с победной улыбкой возвращается к столу, за которым мы с Кариной уже сидим. Рядом с ним улыбчивая девушка в белоснежном фартуке. Оказывается, она русская. Работает здесь официанткой и очень рада вновь видеть своих любимых гостей.
— Принеси нам, пожалуйста, бутылочку «Сантигаини», — с улыбкой говорит ей Максимилиан, когда другой официант ставит для них с Ромой деревянные стулья. — Начнем с него.
Девушка желает нам приятного вечера и уходит к бару. Меню здесь на итальянском, поэтому перекладываю всю ответственность по заказу на Карину.
— Не переживай, я закажу всё только самое вкусное.
— Я тебе доверяю.
На самом деле, мне сложно дышать. Зеленые створки окон открыты настежь и в помещение поступает свежий с вечерней прохладой воздух, но мне этого недостаточно. Я бы сейчас не отказалась нырнуть в прохладное море или даже сугроб снега.
Официантка возвращается быстро. Она наполняет бокалы белым вином, приносит большую белоснежную тарелку с сырной нарезкой и мидиями, а потом принимает заказ у всех, кроме меня и так же быстро исчезает.
— Ты что, всё ещё дуешься на меня? — спрашивает Максимилиан свою сводную сестру.
Карина вздыхает так протяжно, словно деваться ей больше некуда, поднимает бокал и с улыбкой говорит:
— Так уж и быть, выпьем за встречу!
— Вот спасибо! — смеется Максимилиан, и кажется его совсем не задевают слова Карины. — Мы столько времени потратили, чтобы прилететь сюда к ней, а она «так уж и быть». Ладно!
Карина пихает его под столом и протягивает бокал к центру. В нашем углу раздается громкий звон хрусталя и, когда я подношу к губам фужер, глаза невольно останавливаются на Максимилиане. Лишь на короткое мгновение я визуально коснулась его, но эта крошечная секунда показалась целой вечностью, в которой мое лицо изучили вдоль и поперек, успев продемонстрировать этот непогибающий яркий свет азарта в черных глазах.