— Представь себе. Мы тогда уехали сюда на лето, у родителей свадьба была, а Муза осталась в Тюмени.
— Девочки, открою секрет, только никому, окей? — делано шепчет Рома. — Он даже десять лет назад существовал… Интернет!
Карина пихает его в плечо и тоже съедает сыр.
— И без сопливых в курсе!
— Тогда в чем же проблема была?
— Я писала письма на электронную почту, даже бумажные открытки по почте отправляла отсюда… — Не зная, что сказать, Карина останавливает на мне растерянный взгляд. — Не получала?
— Нет, я… Мы тогда уехали. Тоже. К тете с дядей.
— А! Тетя Сара! — восклицает Карина. Я удивлена, что она помнит её имя. — Ты часто рассказывала о ней!
— Точно. Да.
— Она же в какой-то деревеньке жила, да?
Я улыбаюсь.
— В поселке, недалеко от Тобольска. До сих пор там.
— Ясно-ясно! Так и вы с Глебом у нее тем летом отдыхали?
К нашему столику подходит официантка с огромными тарелками в руках. Она ходит туда-сюда несколько раз и теперь на нашем столике нет ни единого свободного места.
Кальмары, креветки, гребешки, мидии… Под разной заправкой, приправами и соусами. Боги! У меня разбегаются глаза.
— Налетай! — радостно заявляет Рома и мы все принимаемся за еду.
Наши бокалы вновь наполняются вином, мой желудок верещит от радости, а тревожные мысли неспешно уносит с собой глоток за глотком.
— Как тебе осьминоги? — интересуется Карина.
— Всё очень вкусно!
Однако, побороть мои опасения дорогому вину неподвластно. Как только Карина возобновляет свои вопросы, в моей рот уже не лезет ни один морской житель. И ужаснее всего то, что ей даже в голову не приходит вся сложность сложившейся ситуации: мы не вдвоем и посекретничать не получится. Алкоголь хоть и расслабил тело, но мои мысли и язык по-прежнему держат крепкую оборону.
— Послушай, а что потом случилось? Ты ведь из школы документы тоже забрала и больше там не училась.
— Я перевелась в другую. Так нужно было.
— Где-то ближе к дому?
— Можно и так сказать…
— А! В ту, где Глеб учился, да? — перебивает меня Карина, взяв бокал в руку.
— Угу.
— Постой! Так ведь он же вот закончил её! Ему же восемнадцать!
— А Глеб — это…
— Её младший брат, — отвечает Максимилиану пьяненькая сестра. — Такой славный мальчишка! Ну, был, когда я в последний раз видела его. Постоянно домики какие-то из картона собирал, даже, по-моему, смастерил парковку для всех своих машинок, что находил в яйцах от «Киндера»! У меня, кстати, до сих пор бумажная открытка в коробке лежит, которую он мне нарисовал! Там пальмы, солнце и песок, а ещё пожелание, поскорее улететь на необитаемый остров! — смеется Карина, отдавшись воспоминаниям. — Я в него по-настоящему влюблена была! А сейчас… Боже! Ты, наверное, девчонок от него отгоняешь, да?
Мое запястье чешется. Я даже не заметила, как вдавила палец в сверкающий ремешок часов, что прячет за собой разноцветное тату. На коже наверняка остался след.