Эта Муза кого-то напоминает мне… Чем больше я стараюсь заглянуть в её лицо, тем явственнее она противится этому. Её голова, как на заводной пружинке, вертится из стороны в сторону, а зеленые глаза переполнены необъяснимым отчаянием.
— Но, благодаря тебе, они решили остаться и никуда не высовываться, а то вдруг сегодня ты улетишь в Австралию.
— Я с ними говорила, и всё не так печально, как ты описываешь, Максимилиан.
— Муза, может, ты ответишь мне, почему вдруг Карина сбегает сюда в Италию и не хочет, чтобы её семья была рядом с ней в столь знаменательную дату, хотя за несколько месяцев до этого она ясно дала понять, что отмечать будет в городе и позовет только самых близких?
Блеск чистейших изумрудов попадает в меня и оцарапывает лицо. Возможно, что от непонимания ситуации и её прохладного отношения ко мне я едва сдерживаю смех, но вот стоит мне улыбнуться ей, как яркая зелень в глазах мгновенно тускнеет.
— Ты же говорила, что у тебя не было никаких планов, — говорит она мягким голосом, взглянув на Карину.
Не знай я свою сестру так хорошо, то возможно сейчас бы даже не понял, что за маской спокойствия бушует злое пламя. Кажется, я и впрямь влез туда, куда не следовало, испоганив всё, что Карина спланировала.
— Муза, прошу тебя, не воспринимай его слова всерьез, окей? А ты, — обращается она ко мне, ткнув мою ногу указательным пальцем, — перестань болтать и портить наш отдых. Езжай домой или куда тебе там надо, а нас оставь в покое. У нас недельный девичник.
— Ну, тогда должен разочаровать тебя, сестрица, — смеюсь я, бросив короткий взгляд на её подругу. О чем она думает, виновато опустив глаза на свои руки? — Сюда приедут ещё как минимум двадцать человек.
— Что?! — подрывается Карина. — Какого черта, Максимилиан? Я планировала отдохнуть, провести время в тишине, на экскурсии поездить…
— А что ты хотела, имея кучу знакомых, друзей и, уж прости, семью? На твое двадцатилетие сколько гостей было? Больше сотни! С тех пор пять лет прошло, а это значит, что их количество увеличилось. Вот, сидит живое тому доказательство, — указываю я на подружку.
— Найди себе девку и выноси мозги ей, ладно? Вон, погляди, сколько их тут! — говорит Карина, подскочив на ноги. До сих пор не могу понять, что я такого испортил? — Муза, поехали на другой пляж?
— Ладно тебе, я ухожу! — с улыбкой поднимаю руки. Поднимаюсь на ноги, ведя немую беседу с сестрой, извергающей огненные стрелы из глаз, а потом опускаю глаза на Музу и шепотом говорю: — Увидимся ещё. Приятного отдыха.
В ответ зеленоглазая девушка молча кивает, даже не взглянув на меня. Не сказать, что меня это уж так сильно задевает, но, черт возьми, не очень то и приятно. Даже поразительно… Я этим не горжусь и никогда не хвастался, но девушки никогда не вели себя так отстраненно со мной, а тут вдруг на тебе — холодной лопатой по самодовольной роже.
Что ж, занимательно. Очень занимательно.
Глава 4
Когда мы садимся в роскошную Audi Карины, она нажимает на круглую кнопку запуска двигателя и прибавляет обороты кондиционера. В мое горячее лицо тут же врезается прохладный, а несколькими секундами позже, холодный воздух, имеющий неприятный искусственный запах.
— Умоляю тебя, не принимай его слова всерьез! — говорит Карина, с заметной безнадежностью в глазах. Она устало опускает руки на руль, затем упирается в него мокрой головой и несколько раз стучится о него лбом. — Максимилиан значительно преувеличил действительность. Я вовсе не собиралась отмечать свой день рождения с таким размахом, о котором он говорил. Я бы пригласила пять-семь человек и всё. И родители тоже! Удумали сюрпризы делать!
— Они сильно огорчились, узнав, что ты поехала сюда вместе с подругой?
— Нет! Ну, мама, конечно, сказала, что нужно было оповестить их о своих планах намного раньше, но они точно не в обиде на меня! Я не понимаю, почему Максимилиан так сказал! Черт! Я так хотела провести эту неделю вместе с тобой, чтобы вдоволь наговориться, поездить по острову, повеселиться и забыть о существовании другого мира!
Приглашая меня сюда, Карина заверила, что если здесь и захочет сделать праздник в честь своего двадцатипятилетия, то он не будет большим, шумным и многолюдным. И уж тем более не было и слова сказано о том, что на нем будет присутствовать её сводный брат, чьи ладони несколько минут назад лежали на моих плечах.
Внезапное прикосновение его кожи к моей вызвало аллергию. Исходящий от него аромат шоколада и мяты беспокоил рецепторы в носу и щекотал горло. Мне кажется, что всё то время, пока он вальяжно лежал у наших с Кариной ног и таращился на меня, как на девицу в витрине, я глотала не собственную слюну, а тонкие струйки прокисшего молока. Только я начала расслабляться, только внушила себе, что достойна этого чудесного отдыха, как вдруг ладони уничтожающей темноты опустились на мои плечи.
— Ладно, зачем ты так, — успокаиваю я подругу. — Он ведь — твоя семья. Хотел, как лучше. К тому же, я уверена, что у Максимилиана найдутся свои дела и развлечения…здесь.
— Ты правда не злишься на меня?
— Почему я должна это делать, Карина? Ты пригласила меня сюда, а я буду злиться на то, что твоя семья хочет устроить тебе большой праздник?
— Я обещала, что мы проведем эту неделю в тишине, — буркает она недовольно. — А теперь в нашем доме будут ещё люди!
— Но они ведь не чужие тебе, верно?
Карина поднимает на меня расстроенные глаза и слабо улыбается.
— Я очень люблю свою семью и друзей. Но пойми, мне очень хотелось, чтобы мы с тобой стали теми девчонками, какими были десять лет назад. С мечтами, которые теперь можно осуществить, смеяться, шутить и с парнями знакомиться! Хотя бы на долбанную недельку.
— А что нам мешает сделать всё это небольшая кучка людей? — улыбаюсь я. — Близких тебе людей.