В развитие сказанного, из частых бесед с Ваном выяснилось, что неудачливый, а значит бедный воин, купить жену не имел совершенно никакой возможности и переходил в категорию простых пастухов. В результате, он мог пользовать только козу или овцу. Скотоложство явно не запрещалось, но считалось делом недостойным. Более удачливые воины имели от одной до трёх, а иногда до десяти жён и больше, или столько, сколько могли содержать. Воин верхушки правящей пирамиды крепкого племени иногда имел до двадцати жён, а хан - до сорока. При этом нужно учесть, что средний возраст половозрелых мужчин в кочевом племени так же невысок - всего около тридцати трёх лет. Они гибли в различных боевых стычках и походах, но чаще всего - от ран. Думаю, как и женщины при родах - в том числе от заражения крови. До старости доживали лишь ханы, редкие багатуры, и простые пастухи. Вот такая у них жизнь.
В этот раз хабара мы притащили много. Если кожу и шерсть можно продать, то что делать с многотысячной отарой овец, даже не представлял. Впрочем, пасти их есть где и есть кому, правда, контролировали их не столько пастухи, сколько огромные лохматые волкодавы, кстати, тоже постриженные. Однако, пока сортировали ценности, составляли реестр товаров и распределяли доли трофеев среди воинов, последовательность действий сложилась сама собой.
Девственницы и невостребованные нашими воинами, а так же не кормящие молодые женщины отправятся в Константинополь. Старух оставим в живых, найдём им занятие, например, будут присматривать за детьми. Как это ни парадоксально, но три десятка простых пастухов не погибли, а попали в плен, вот их надо безусловно продать, моей Роси носители такой крови категорически не нужны.
Жаль, что лошадей мало, полторы тысячи голов мне не хватит. При необходимом списочном составе будущей армейской кавалерии в две сотни тяжеловооруженных конников-катафрактариев и до тысячи алариев легкой конницы с учётом заводных, их нужно, как минимум две тысячи четыреста голов. Да для обслуживания офицеров десяти центурий пеших легионеров (около тысячи человек) тоже какие-то лошади нужны. То есть, в скором будущем ещё одно небольшое племя кочевников надлежит выявить и распотрошить.
До решения вопроса с Дербентской группой гуннов, вырываться в Константинополь никак нельзя, поэтому, абсолютно всё взрослое население, за исключением молодых готов, которых гонял Тимон, а так же караулов и отдельных работяг-специалистов, передал в распоряжение Андробала. Сейчас они большой толпой в шесть сотен душ рубили сухой камыш, месили ногами глину и забивали опалубку стен будущего города. Отдельно выделил крестьян и их помощников, заставив неустанно пахать поле, иначе переселенцы, которые сейчас в пути, не успеют отсеяться.
Работы движутся гораздо быстрее запланированных сроков, и это хорошо, появилась мысль, как решить проблему приобщения к цивилизации детей диких варваров один раз и навсегда. Вместе с Андробалом изменили проект крепости, увеличив её площади для размещения школы-интерната на триста учебных и спальных мест. Тем более, что мощеная камнем территория ранее разрушенного города позволяла не только строительство дополнительных зданий, но и создание игровых и тренировочных площадок. Теперь прямоугольный периметр крепости имел размеры триста на триста пятьдесят метров. Точно так же будем строить и прочие подобные городки.
Глядя на горы шерсти, которые перерабатывали старухи с помощью какой-то доски и веретена, решил по-быстрому "изобрести" самопрялку с ножным приводом подающего колеса, и расположенными на оси веретена катушкой и рогулькой. Собственно, нет никакого прогрессорства, в таком виде она существует в нынешней Индии, однако появилась в Европе лишь через девятьсот лет, в конце ХIII века, после чего стала атрибутом приданого всех девушек из нормальных семей. Нужно и здесь возродить подобный обычай. Чертёж самопрялки я подсмотрел в библиотеке Наполи и он чётко отпечатался в моей памяти.
На следующий день по прибытию из похода, взял в помощники карфагенянина-краснодеревщика Бирса, вытащил из трюма токарный станок для стрел и дротиков и изготовил комплект сборочных единиц самопрялки. В качестве крепежа решил выделить кусок проволоки, а на ремни нарезали кожу. Первая самопрялка шла сложно, промучились до вечера, зато в последующие дни Бирс собирал по две штуки в день.
Испытание проводил сам лично вместе с Лю. Опять же, истязали себя долго, пока не приспособились и не научились. И какое же было удивление женской части населения, когда Лю за день предъявила в двадцать раз больше нити, чем самая искусная прядильщица из стана кочевников. Да и качество её получалось гораздо лучше. Осталось решить вопрос более производительного ткацкого производства, так как гуннская оснастка была вертикального, древне-античного исполнения.
С времён завоевания Римом Египта, в Европу завезли горизонтальный ткацкий станок, которому предстоит просуществовать и успешно работать, по меньшей мере, ещё тысячу лет. Бирс утверждает, что ему приходилось такие модели изготавливать самому, а с моим токарным станком - вообще без проблем. Вот и хорошо, не придётся покупать.
Через восемь дней после боя и расставания с готами, прямо с утра в сопровождении вождя Вульфилия и их кузнеца, пожаловала представительная делегация второго посёлка соседей-готов. О приближении трёх десятков моих новых подданных разведка доложила заблаговременно, поэтому все наши воины были начеку. На всякий случай.
Вульфилий первым выбрался из баркаса, затем, дождавшись высадки остальных, подвёл ко мне группу людей и представил своего коллегу, вождя Алатея, а так же шестерых старейшин. Все они уважительно поклонились и я их тут же пригласил за стол под навес, кивнув Дорсии, чтобы несла вино. Два десятка молодых будущих воинов уселись на берегу и широко раскрыв от удивления рты и глаза, вертели головами по сторонам. Вскоре заметили своих соплеменников и стали с интересом наблюдать за их муштрой.
Диалог о взаимоотношениях с родом Алатея длился почти три часа, но прошёл без неожиданностей. Затем они обошли весь лагерь, рассматривая технологию строительства и прочие чудные вещи, около часа проторчали возле токарного станка и часа полтора у навеса кузницы, где в это время ковались для пополнения боевые ножи. Даже почти весь дромон облазили. А потом сбились в группку и делали вид, что принимают решение. На самом деле, решение они приняли давно, у них просто не осталось другого выхода.
Корабельный колокол возвестил полдень и одновременно обеденный перерыв. Перед тем, как мы сели за стол, Алатей от имени рода поклялся мне в верности, крестился и целовал руку, а молодёжь была немедленно передана в ведение Тимона. Вожди и старейшины уехали от нас лишь через два дня, побывав в том числе и на посевной, при этом восторгались конной упряжью и сельскохозяйственной оснасткой, особенно сеялкой и косилкой.
Нашу встречу можно было назвать весьма удачной не только с политической, но и с хозяйственной точки зрения. Соседи взялись изготовить из нашего материала по два десятка лопат, по десять плугов и упряжей, а так же, по десять деревянных одноосных тачек с железными колёсами, взяв за основу имеющиеся образцы. С оплатой за исполнение заказа я не пожадничал, отдал четыре таланта железа, а это сто четыре килограмма дефицитнейшего товара здешних мест.
Следующие дни ознаменовались установкой на берегу рядом с крепостью отчищенного ханского шатра. Он действительно уникален: стены, конический потолок и пол, кроме места для очага - сплошные ковры с интереснейшими восточными орнаментами. К сожалению, тех, которые могли изготавливать такое чудо, больше нет. Одних убили, других продали в Персию. Вероятно, именно с этого момента персидские ковры стали лучшими в мире.
Раньше я считал, что все кочевники есть завшивленные замарашки, проживающие во вшивых юртах. Не знаю, как там будет в будущем, но акациры обитали по соседству со сравнительно высокой культурой цивилизованных персов и, действительно, многое у них переняли. На этот счёт меня просветила Лю. Оказывается, что на стенах шатра под коврами развешаны сухие ветки конопли, а основание пола отсыпано засушенной мятой. В таком помещении никакие насекомые не заведутся. Их хан и знатные багатуры могли себе позволить носить шёлковое бельё, поэтому завшивленными никогда не ходили. Таким образом, Лю рассеяла мои сомнения, и как только мне изготовили широкую кровать, три больших комода, длинный стол, скамейки и кресло, я освободил каюту от излишних мелочей и перебрался в шатёр. Железный ящик с казной тоже перенесли, на корабле оставил лишь двести солидов и три тысячи миллиарисий. На всякий случай.
Озаботив народ работой и обеспечив через офицеров жёсткий контроль на всех её участках, и сам дурака не валял, всегда занимался какими-то делами, моё присутствие было востребовано практически везде. По три часа ежедневно оставался в каюте, которая продолжала служить рабочим местом, никого не принимал и читал магический Талмуд. Интересно, что последнее время его содержание воспринималось легче.
В свободное время дрессировал Руга, того самого мальчишку, который пытался ткнуть в меня копьём. Он оказался сыном знатного воина акациров Ругира, недавно погибшего в бою с сарагурами и младшим братом Октара, которого я взял к себе на службу. Ему в новом племени не предложили стать воином, а взяли ребёнком в семью; вступив в бой, он всем хотел показать, что уже стал взрослым, но случилось так, как и должно было случиться.
Мои внутренние ощущения не были против того, чтобы взять его к себе в услужение и науку. И я не прогадал, парень оказался податливым к любой учёбе, ранее он вместе с детьми богатых соплеменников изучал у китайца эллинский язык, как язык соседа и потенциального врага, в том числе грамматику и правописание. Незнакомые слова и их значение он схватывал на лету, но особый талант проявил к усвоению наук воинских: приёмам работы с различным холодным оружием и рукопашному бою. Тем более, что физически развитое, с гимнастической подвижностью тело было родителем подготовлено с детства. Забегая немного вперёд скажу, что его старший брат Октар стал в армии не последним человеком, а сам парень оставался моим преданным телохранителем и помощником до конца жизни. Однако, сейчас он бегал за мной, словно собачка на привязи и повторял все действия: мылся, перенимал приёмы физических упражнений и тренировался. Даже спал на палубе у двери каюты, пока чистился и приводился в порядок ханский шатёр.
Вечерами организовывал себе отдых, просто сидя с удочкой на берегу реки. Вырезал из подсохшего куста лещины пятиметровые упругие ветки и изготовил удилища. Когда-то подобные делал мой дед. Привязал имеющуюся у меня снасть, закрепил гусиное перо, нацепил на крючок кусочек теста и ...поехала красивая кататься. Ещё раз говорю, не знаю такой полуторакилограммовой краснопёрки, но что закину удочку в окошко под камыш, так и тонет поплавок. Руг попугайничал рядом, а окружали нас самые маленькие монголоидные подданные, и мы им обычно надёргивали по полста штук рыбин.
Как-то подошёл Андробал и заявил, что при формовке блоков внутренних стен крепости, желательно добавлять извести. Можно было бы и обойтись, но я решил, что людей сюда привёл не на два дня, а на века, поэтому успокоил прораба и пообещал, что столь нужный ресурс в его распоряжении вскоре появится.
Здешние земли на наличие промышленных металлов совершенно бедны, правда, в двух местах есть небольшие залежи золота. Зато строительного материала столько, что можно квадратно-гнездовым способом четыре Нью-Йорка построить, вместе с пригородами. Глины красной, глины с песчаником, различных видов песка - объёмы невозможно сосчитать, а у возвышенности, где запланировали ставить мельницу, даже пласт каолина нашли.
Кирпич строительный и огнеупорный мы уже начали делать, гончарные изделия, в том числе черепицу и посуду вскоре начнём, для производства стекла и бумаги тоже всё есть. Что же касается извести, то коса, на которой будет стоять мой столичный полис - сплошной известняк, а это ещё и сырьё для цемента, между прочим. Если учесть главное богатство - чернозём, то по меркам Античных и Средних веков, эта страна имеет огромную ценность, и бродили здесь дикие кочевники вплоть до ХIХ века лишь только потому, что об этом никто не знал. Впрочем, коммерческое производство стекла и некоторых других ништяков нужно отложить лет на семь-восемь, пока не стану крепко на ноги, иначе не удержу.
На следующее утро после убытия соседей, занялся добычей известняка. Вначале разметил над оврагом место для обжиговой печи и поставил людей копать канаву. Гончару Гуралу дал задание на изготовление дополнительной сотни огнеупорных кирпичин для выкладки пода, а сам отчалил с командой и на дромоне отправился к косе. Домой мы не спешили, поэтому обратно вернулись лишь к вечеру следующего дня, надолбив добрую кучу камня, кубов двенадцать.
Некогда, в той жизни, во времена царствования "дарагого" Леонида Ильича Бровастого, мой отец через уважаемых людей социалистического реализма - завсклада промтоварной базы, товароведа управления торговли и администратора оперного театра смог получить, как бы в наследство от какой-то давно умершей бабушки, в районе Лузановки полуразвалившуюся хибару с небольшим участком земли в семь с половиной соток, за что отдали толстый пресс денег и кое что из прабабушкиных драгоценностей. Между тем, пока на этом участке построили приличный дом, бились в экстазе два с половиной года, так как средств на стройку хронически не хватало.
Отец экономил на всём, и на рабсиле (меня припахивал постоянно), и на покупных стройматериалах. Не в том смысле, что нарушал технологию, а в том, что доски, например, не покупал, а тащил откуда-то брёвна, которые затем пилили на доску, сушили и доводили до нужной кондиции. Здешний сосед, дядя Изя, один из ещё не вымерших биндюжников, на биндюхе (телеге) привозил нам цемент: двадцать пять мешков с документами, а ещё сто двадцать пять - за полцены. Он же за чисто символическую троячку припёр полный биндюх известкового камня. Когда отец спросил: "Зачем ты его приволок?", то в ответ услышал, мол, а зачем покупать известь, если Одесса стоит на известняке? Короче, что говорить, вся эта работа была скинута на мои плечи, от выгрузки, дробления, закладки и обжига, до гашения в яме. Правда, тогда у меня был уголь-антрацит, но древесный ныне оказался ничем не хуже.
Ощущения такие, как будто всё это было только вчера, но теперь я уже сам не пахал, а лишь руками водил: как топить печь, как закладывать уголь и щебень, когда и как их выгружать и гасить в воде, при этом соблюдая технику безопасности. Работником сюда поставил иудея Елисея, мне показалось, что как помощник гончара Гурала он себя никак не проявил, зато здесь никаких талантов не надо, работа элементарная.
В ближайшие дни, ожидал появления разведчиков с докладом о возвращении из Дербента гуннов, а так же прибытия кораблей из Наполи с лошадьми и переселенцами. И всё гадал, какое из этих событий произойдёт раньше?
Раньше прибыли разведчики и отправляться необходимо немедленно. Руг вскочил на дежурную лошадь и ускакал к отдельно пасущемуся воинскому табуну, а вестовой с дромона побежал снимать воинов с хозяйственных работ. Как бы мы не спешили, но выступили лишь через два часа. В поход отправились тридцать девять моих аларисов и десяток бывших кочевников-акациров, все налегке и без заводных лошадей. Недовольного в душе Тимона оставил за старшего, будет присматривать за подходами к лагерю и тренировать готов. Феодоро, как обычно, остался следить за порядком.