Неожиданно из-за ближней арбы выскочил мальчишка, лет двенадцати-тринадцати, и попытался ткнуть в меня копьём, и лишь по какому-то наитию я его не рубанул. Клинок уже нёсся остриём вниз, но в последний момент повернул рукоять на девяносто градусов и треснул узкоглазого пацана плашмя по голове, отключив напрочь. Оглядевшись вокруг, я заметил, что две лошади бегают без всадников.
- Что с парнями? - спросил у спешившего ко мне Ареса.
- У меня трое ранены, - ответил он, - У одного разрублена нога, второму копьём засадили подмышку, а третьему стрелой пробили щеку насквозь.
- Что у нас? - повернулся к подскакавшему Дайодоросу, старшему аларису* моей личной декурии, который ею, в принципе, и командовал.
*Всадник тяжёлой конницы.
- Коммодоре, у нас все целы, - ответил забрызганный кровью парень, - Но у пехотинцев убит Николаос и четверо ранены. И ещё один гот убит.
- Стан взять в кольцо и по наружному периметру выгулять лошадей, не дать им запалиться, - сказал ему, горяча своего коня и заставляя пританцовывать на месте, - И контролируй вокруг обстановку; одному воину смотреть внутрь поселения, а второму наружу. Ты старший, понятно?
- Понятно, коммодоре! - бодро ответил Дайодорос.
- И свяжи вон того, молодого, - указал на торчащие из-за полога шатра ноги.
Парень вытащил из сумки ремень, благое дело, нам их от кочевников в виде трофеев досталось шесть мешков, и быстро связал моего бесчувственного малолетнего противника.
- Нормально, - кивнул ему, - А сейчас, декурионов и раненных ко мне.
Через пару минут весь периметр стана был взят под контроль, офицеры доложили о ещё трёх раненных, а Актеон рассказывал о бое на левом фланге:
- В нашу сторону бежали только бабы и дети, а как нас увидели, то стали прятаться в первых попавшихся кибитках, надеясь, что под тентом мы их не увидим. А потом нам ударили в спину прискакавшие из степи лучники, их было два десятка и ещё три. Наверное, пастухи. Мне стрела попала в плечо, а нашему Николаосу - под шлем. Стреляли с дальней дистанции, но попадание в затылок получилось точным, - Актеон развёл руками, - Хорошо, что пацаны не растерялись, развернулись и встретили варваров, как положено. Выбили всех, а у нас благодаря отличным доспехам только двое ранены.
- Сколько всего убитых кочевников?
- Сто и два воина, и одна баба, - мгновенно ответил Арес.
- Мне всё понятно, разбор боя сделаем потом, - сказал я и оглянулся, - Что-то не вижу Вульфилия?
- А он нашёл своих, сидели в яме для пленных. Сейчас их вытаскивают наверх, - Арес кивнул в сторону окраины стана, - Там ещё четыре десятка молодых, но безоружных варваров. Прямо на земле сидят, и в бой встревать даже не пытались. С ними какой-то дядька и девка. Красивая девка.
- Это интересно, - ответил ему, слушая всё более громкую какофонию завываний, раздающихся из шатров, - Займитесь сортировкой пленных и сбором хабара. Мы должны ночевать за бродом на старом месте. Арес, ты старший! А для меня сейчас лечение раненных - прежде всего.
Не ходячим, с разрезанным бедром оказался лишь один воин, его притащили на руках. Я бы не сказал, что случай был тяжёлым; вскоре рану обработал и зашил, а парня положили отдыхать на овчинных шкурах. Самым сложным для работы оказалось сквозное ранение в щеку, с ним провозился дольше всех. Пришлось даже выдёргивать два раздробленных зуба, что делал впервые в жизни. А уж как намучился - не передать, и хорошо, что пластырь нашёлся, щёки залепил удачно.
- Герцог? - за спиной раздался голос Вульфилия, когда заканчивал перевязку плеча Актеона, - Я своих всех обиходил, но трое выглядят безнадёжными. Ты не посмотришь?
Оглянувшись, невдалеке увидел сидящую на траве группу внешне измождённых, полуобнажённых и босых мужчин, в количестве двадцати семи человек. Их головы и бороды были влажными, вероятно, недавно отмывались в озере.
- Рабов посмотрю в последнюю очередь, - безразлично ответил ему, на миг почувствовав всплеск тёмных эмоций собеседника. При этом выражение лица у старого вождя не изменилось, было таким же бесстрастным.
- Это наши люди, - акцентировал он на слове "наши", - моих родовичей пятнадцать и они готовы дать клятву верности на кресте прямо сейчас. Двенадцать мужей из соседнего рода. Их вождь погиб, поэтому они должны собраться всем родом и выбрать нового вождя, и лишь затем они смогут определиться, пойдут под твою руку добровольно или станут воевать.
- Да будет так! - согласился с ним, - Давай сюда всех НАШИХ, вначале безнадёжных, затем ещё раз осмотрю остальных. И скажи соседям, что с момента расставания буду ожидать в гости их вождя, старейшин и годных к службе два десятка молодых воинов, в течение десяти дней. А если не дождусь, то приду сам.
В общем итоге, врачеванием занимался три часа, припахав в помощники всех легкораненых воинов. На будущее нужно будет подготовить лекарей, так как с огорчением в душе подумал, что эта работа мне не очень нравится. Забегая немного вперёд, скажу, что благодаря антибиотикам, двоих "безнадёжных" удалось вылечить, но один всё же умер от запущенной пневмонии.
Пока возился с раненными, мои офицеры разбили группы пленных по возрастным и половым признакам, пересчитали их, затем припахали к свёртыванию стана, погрузке арб и вьючных лошадей, то есть, к той работе, которую кочевники умеют делать с детства.
- Продать можно девяносто восемь девственниц, в возрасте от девяти до четырнадцати лет, одна из них даже старше пятнадцати. В Константинополе за каждую дадут не меньше двадцати солидов, а за некоторых красавиц и в двойне от того, и втройне, и в пятеро больше, - докладывал Арес, пока я делал уколы и перевязывал раны, - Мальчиков от девяти до тринадцати - семьдесят два, можно продать от трёх до пяти солидов за голову. Молодых женщин двести четыре; от пяти до десяти солидов за голову заберут сразу. И ещё сорок один молодой варвар, а с ними старший, похожий на чиновника. Эти сидели отдельно и даже в бой не вступали, мы их повязали без сопротивления. Крепкие рабы будут, можно взять по десять солидов за каждого. И это всё.
- Как всё? - удивился я.
- Остальной товар продать не сможем, - пожал тот плечами, - Проще прирезать, чем таскать за собой. Детей до трёх лет я вообще не считаю, а от четырёх до восьми - сто тридцать штук обоих полов. И сто сорок две старухи.
Слушая, с каким цинизмом и безразличием он рассуждает о живых людях, я внутренне вздрогнул. Да, к следующему лету мне очень нужны деньги на наём армии, поэтому готов торговать всем, чем угодно, в том числе рабами. Изменить рабовладельческий мир не в состоянии, но просто так, за ненадобностью прирезать ребёнка или старуху??? Да для расширения и развития территорий, мне важен любой человек! Мало того, на своей земле буду рад рождению каждого младенца! Тем временем, слушая подробный отчёт Ареса, пока что ничего ему не говорил. Нужно будет вначале этот вопрос обдумать самому.