- Город называется по имени его первого претора. В данном случае - "Арес", читай патент, там написано. И не называйте меня магнусом, я не базилевс, и не цезарь.
- Ты выше базилевса, божественный, - встрял Ксантос.
- Даже если вы в этом уверены, то всё равно, такие слова не говорят вслух. Данный факт обязательно станет известен в Константинополе, а слишком щепетильных доместиков раздражать не стоит. Одно дело - диктатор или деспот какой-то дико-земельной деспотии и совсем другое - базилевс, да ещё божественный. С изначальных времён древнего Рима, формально посадить на царство может и народ, но вручить царскую корону имеют право исключительно императоры, которые единственные на земле считается наместниками Бога. Иначе, это будет воспринято, как самозванство и оскорбление Святого Престола. Тогда они мою молодую страну в покое не оставят и пришлют сюда столько легионов, сколько понадобиться, чтобы всех нас закопать. Поэтому, не надо дразнить гусей. Для армии я коммодоре, во всех остальных случаях, уж лучше так и называйте - деспотом. По их представлениям, это правитель мелкой варварской страны, которая никаких угроз империи не несёт в принципе. Зато сам деспот может быть полезен, его можно купить или нанять для организации гадостей ближнему. Такая политика у них, разделяющая и властвующая и, как это ни парадоксально, для нас пока что вполне приемлема, понятно? - все молча покивали головами и стали вчитываться в полученные документы.
- Мой деспот, а разве женщины могут быть квесторами? - тихо спросила Дорсия, едва сдерживая эмоции.
- В моей деспотии могут, - с улыбкой ответил ей, - Впрочем, в этом ничего удивительного нет, уважающие себя гражданки Рима всегда имели неплохое образование. Многие пользовались политической властью, а изображения некоторых из них даже чеканились на монетах.
- Но, справлюсь ли я?!
- Если захочешь, то справишься. Лично я в этом не сомневаюсь. Итак, квестор! Вручаю тебе ключ от казны, - подал ей ключ от амбарного замка, купленного в Неаполе ХХ века, затем, открыл крышку одного из комодов и вытащил два блокнота, ручку, карандаши и ластик, - И это, Дорсия, тоже тебе. Сейчас обсудим с офицерами текущие дела и перспективные вопросы, а потом научу пользоваться. И вообще, с завтрашнего дня вместе с дочерьми перебирайся жить в шатёр, и вам хорошо, и Лю не будет одиноко.
Последующие три часа пролетели незаметно, вопросы обсуждались без излишней болтовни, в конструктивном русле. Составили, а затем несколько раз переделали общий план действий личного состава поселения; выработали тактику поведения с соседями; набросали кучу персональных задач каждому офицеру. Ещё три часа занимался с Андробалом, кузнецом и прочими мастерами, после чего собрал крестьян и устроил обход пашен и фактически засеянных полей. В запасе осталось лишь половина италийского зерна из ХХ века и небольшая часть разных круп, предназначенных на пропитание.
За это время Дорсия с дочерьми пересчитала казну, взвесила золотые и серебряные изделия. В итоге получила, в перерасчёте на золото, тринадцать тысяч двести восемьдесят два солида. Считали по моей методике и без учёта хирографы Филона.
Трюмы дромона освободил почти полностью. Всё железо занесли в крепость в возведенный, но пока не перекрытый склад и отдали под опись Дорсии, которая о его использовании получила строгие распоряжения. В трюме оставил лишь бухту пружинной проволоки и полтонны оружейной стали: три прута полосы и два прута кругляка. Так, на всякий случай.
- Мой хан... Прости, мой деспот, а почему ты начальника провинции назвал ректором, а не префект или дукс , как это звучит по эллински? - спросил Ван Хай, перед тем, как уйти в свою кибитку.
- Причина простая. Назначение на должность префекта или дукса, кроме Земель, издавна имеющих собственного цезаря, императоры Римской империи считают исключительно своей прерогативой. А ректоров, руководителей провинций, назначает император Западной Римской империи. Но ему на моих ректоров и на меня лично глубоко наплевать, он сейчас лишь номинальный правитель. Там сейчас полная неразбериха, солнцеликие и богоизбранные меняются слишком часто, и очень скоро империя развалиться на множество мелких осколков - царств, диктатур и деспотий, а далее, новоявленных княжеств и королевств. Поэтому, мне на них тоже глубоко плевать.
- Чем больше тебя узнаю, тем больше убеждаюсь в невозможности постижения твоего разума, - склонив голову и коротко посматривая мне в глаза заявил он, - Ведь ты лишь внешне выглядишь молодым, не правда ли? И ты видящий! А то, как тебя называют приближённые...
- Я не видящий, а ведающий, но об этом поговорим как-нибудь потом. Кстати, Дорсия с подсчётами провозилась слишком долго, надо бы внедрить нашу арифметику. Вернёшься с похода озаботься этим.
Некоторое время назад я разрешил Ван Хаю задавать мне абсолютно любые вопросы и он пользовался данной привилегией постоянно и бессовестно. Однажды я ему продемонстрировал счёт, известный в Индии с незапамятных времён, показал цифры и формализовал понятие нуля. После этого пришлось объяснять основы арифметики в позиционной десятичной системе счисления и решать элементарные уравнения первого порядка. А на закуску показал примеры практической геометрии.
Идею он схватил сходу и загорелся алчным взглядом, доставая меня вопросами целую декаду. Затем старый учитель отрешился от мира и стал готовить научный трактат по математике. Между прочим, где-то в эти времена индийскими учёными уже решено квадратное уравнение и создано понятие "тригонометрия", но я не стал прогрессорствовать, пускай науки развиваются своим чередом.
К вечеру разразилась гроза и дождь лил до половины ночи. Этому событию я радовался не меньше крестьян, посчитав его знаковым. Лю, на удивление, грозы не боялась, неистово отдаваясь мне под треск молний и раскаты грома. Ей это дело, как и мне, нравилось весьма и весьма. Наши прощальные кувыркания несколько затянулись, поэтому поспать удалось лишь два часа.
Караван судов отчаливал, едва посерел рассвет. Задерживаться категорически нельзя, иначе завязнешь в плотном речном тумане. Мой дромон уходил крайним и, буквально через несколько минут открылся просторный залив лимана. Здесь тоже был полный утренний штиль, поэтому матросы выгребали на вёслах: "Вниз! - Один! Два! Три! - Вверх! - Три! Два! Один! - Вниз! - Один! Два! Три!..."
С бортов торчали три больших весла, с каждым из которых управлялось по два матроса. Эту работу выполняли двенадцать молодых готов, дополнительно выделенных вождями за долю в добыче. По команде Актеона они погружали весло в воду, делали три шага по палубе, затем, весло подымали и возвращались в исходное положение. Весь десяток гребных "пузатых купцов" ушёл далеко вперёд. На тихой воде слышно далеко и их насмешки над "лоханкой" раздавались довольно отчётливо. Думаю, что о нашей неуклюжести вскоре будет знать всё Средиземноморье, и это хорошо.
Ближе к выходу из петли лимана появился слабый южный ветерок, почти встречный нашему курсу. Вёсла были немедленно принайтованы к бортам, а паруса подняты. Мой дромон мог спокойно идти круто к ветру, тогда как купцы развернуть свой прямой парус не могли, поэтому так и махали вёслами.
- Коммодоре, - воскликнул Парис, - Сейчас мы их можем запросто догнать!
- Держать дистанцию! - не согласился я.
- Но почему? - удивился парень, - ведь они нас считают слабаками...
- Нам рано заявлять о своей силе. Чем больше слухов распространиться о нашей "странной тихоходной лоханке", тем богаче мы станем.
- А-а-а! - в глазах Париса появилось понимание.
Стоявшие рядом старые пираты Феодоро и Актеон, лишь переглянулись и ухмыльнулись, но не подшучивали, как это бывало раньше. Ну да, молод он ещё, ему предстоит учиться и учиться. Ван Хай стоял у грот-мачты с неизменными блокнотом и карандашом в руках и ловил каждое наше слово. Он напросился ко мне, чтобы посмотреть мир, пообещав отработать коком. Кроме того, я забрал у Тимона и взял с собой четырёх воинов-кавалеристов, на случай необходимости сопровождения верхом.
К полудню, пару румбов западнее нашего курса, появилась полоска суши полуострова Таврида. Здесь я сменил курс на юго-юго-запад, хотел разведать местность у основания стрелки (Арабатской), отделяющей Мёртвое болото (озеро Сиваш) от Меотиды (Азовское море) с ныне совершенно пресной водой. Если продажная проститутка не врёт, имею в виду науку историю, то где-то в этом месте выходит на поверхность пласт железной руды Ак-Монайского месторождения.
Местная коричневая руда имеет невысокое содержание железа - около 40%, зато состав довольно качественный - руда марганцесодержащая. Хорошая сталь получится. Основная полоса пролегания находится на глубине 140-200 метров, но по некоторым сведениям, поверхностный выход небольшого пласта руды может находиться рядом с каким-то скальным образованием. Татарские кузнецы из посёлка Ак-Монай в течение XV-XVII веков его потихоньку выбрали, оставив после себя каменные ямы. В царское время здесь организовали каменоломни и начали ссылать каторжников, в результате образовались настоящие катакомбы. В первые годы советской власти в этом месте ГПУ создало фильтрационный лагерь для лиц "непролетарского происхождения"; многие толпы людей были загнаны в штольни и замурованы живьем.
С момента развала Союза, в эти катакомбы хлынуло множество исследователей и прочих любопытствующих. Оттуда выгребли неслабую кучу человеческих костей, но насколько меня информировали, в дальних штольнях так и осталась лежать ещё одна куча, не меньшая.
Мне довелось побывать на Арабатской стрелке в санатории, но именно в этих местах - не доводилось. Перед уходом в портал карту Крыма изучил досконально, однако уровень моря сейчас был гораздо выше и берег оказался не совсем таким, каким станет через полторы тысячи лет.