Иеромонах (ныне епископ Кливлендский) Петр (Лукьянов)
Приснопамятный владыка архиепископ Иоанн560
Прошло 25 лет со дня кончины владыки. За это время много было о нем написано. Я никогда не высказывался в печати, считая, что не вправе претендовать на то, что знал его лучше других. Сейчас приступаю к этому ради послушания.
Боюсь, что написанное за последнее время другими не всегда отвечает тому облику владыки, какой у меня составился по собственному опыту. К тому же почитание владыки ширится, многие знают о его чудесах, но мало знают о нем самом.
Владыка знал нашу семью по Шанхаю.
Когда мои родители переехали в Сан-Франциско, то моя мать переписывалась с владыкой, и владыка фактически знал меня со дня моего рождения.
С детства я думал о владыке как о святом человеке.
Когда владыка приезжал из Европы в Сан-Франциско, то в свободное от школы время мать водила нас на все его службы.
Мне запомнился владыка, как всегда радостный и улыбающийся, ласковый с детьми и внимательный к ним. Сколько было у него бывших по Шанхаю пасомых, а он никогда не забывал наши дни рождения и дни Ангелов и всегда присылал поздравительные открытки.
В конце 1962 года владыка был назначен в Сан-Франциско, и меня Господь сподобил быть при нем последние три с половиной года его жизни.
О чем сейчас я буду писать, – это то, чему я был свидетель.
Я буду опускать общеизвестное и постараюсь коснуться того, о чем не приходилось читать у других или что, на мой взгляд, неправильно преподносится.
С благодарностью посвящаю свои воспоминания моей дорогой матери.
Итак, Господи, благослови!
Покойная сестра владыки, Любовь Борисовна, как-то писала моей матери, что владыка рос очень послушным мальчиком и родителям не было трудно его воспитывать. Учился он отлично и не любил только два предмета: гимнастику и танцы.
Владыка держал себя просто, но чувствовались благовоспитанность и тактичность и во всем выявлялось внутреннее благородство.
В детстве я слышал о случае, который произошел с владыкой, когда он был в Полтавском кадетском корпусе. Однажды корпус шел строем мимо храма. Миша, таково было имя владыки до монашества, снял фуражку и перекрестился. Это заметил воспитатель, но не решился сделать замечание. Однако, поскольку в строю не полагается делать что-либо без команды, воспитатель счел нужным доложить об этом начальству.
Тот думал, думал и не знал, как ему поступить. Наконец была отправлена телеграмма великому князю Константину Константиновичу. Долго не было ответа, наконец пришло сообщение: «Хоть и не прав, но молодец». Как-то владыку при мне спросили об этом, и владыка отрицал этот случай. Отказывался ли он по скромности, сказать не могу.
Владыка очень любил русскую историю и отлично ее знал. В одной беседе с ним мы говорили о русских правителях, и я сказал, что мне больше всего нравятся Александр Невский, Иоанн III и Александр III. Владыка подумал и потом сказал, что эти три, по его мнению тоже, олицетворяют идеал русского правителя.
Еще будучи в Белграде, владыка по поручению митрополита Антония написал книгу «Происхождение закона о престолонаследии в России», которая была издана в Шанхае в 1936 году. Начинается она с равноапостольного князя Владимира и кончается царем-мучеником. Хотелось бы увидеть эту книгу переизданной.
Владыка был не только убежденным монархистом, но считал, что нужно поддерживать авторитет великого князя Владимира Кирилловича. За ежедневными богослужениями поминал великого князя по имени. В особые дни, как, например, Неделя Торжества Православия, поминал поименно всех православных монархов: греческого, болгарского, сербского и румынского.
Владыка в корне был против того, чтобы в церковных службах заменяли молитву о благоверных царях словами «православным христианам». В частности, в тропаре «Спаси, Господи, люди Твоя» он требовал петь «победы благоверным царем...».
Что касается истории Русской Церкви, владыка очень ценил патриарха Никона. Помню, владыка как-то присутствовал на экзамене по Закону Божьему. Одной девочке достался билет о реформах в Русской Церкви. Она очень хорошо отвечала, в конце владыка спросил, был ли патриарх Никон великим человеком. Она же, следуя традиционным взглядам наших учебников, ответила, что нет. Владыка, который обычно всегда терпеливо выслушивал детей, остановил ее и строго сказал: «Нет, патриарх Никон – величайший из русских патриархов».
Владыка так же высоко ценил труды митрополита Петра Могилы.
В Югославии, как и всем беженцам, семье Максимовичей пришлось нелегко, и владыка помогал родителям, продавая газеты.
Один его одноклассник, которому приходилось заниматься тем же, рассказывал мне, что он во время обеденного перерыва бегал из кафаны в кафану и с трудом продавал все номера, а Миша просто становился на тротуар, и за несколько минут сербы раскупали все его газеты.
Один собрат по Мильковскому монастырю в Югославии, где владыка принял монашеский постриг, рассказывал, что владыка с детства заикался. Когда, уже в Белграде, он стал чтецом, то, придя в русскую Троицкую Церковь, надевал стихарь, скромно становился в углу клироса и ждал, когда ему дадут что-нибудь прочесть. Когда владыка принял монашеский постриг, то этот недостаток прошел и потом проявлялся, когда владыка волновался.
Музыкального слуха у него не было, и он был слегка косноязычным, но те, кто к нему привыкал, легко его понимали.
Митрополита Антония (Храповицкого) как-то спросили: кто ближе всего ему по духу? Маститый авва назвал только два имени: отца архимандрита Амвросия (Курганова), настоятеля Мильковского монастыря, и молодого инока отца иеромонаха Иоанна, будущего владыку.
Как-то, сидя с владыкой в его келье, я смотрел на портрет владыки Антония, который незадолго перед этим был прислан из Франции. (Написан он был любительски, но владыка мне сказал, что ценит его, так как выражение лица и глаза митрополита были такими, какими он видел у него в последний раз перед своим отъездом в Шанхай. Портрет при пересылке пострадал, и владыка отдал его одному художнику для реставрации. Владыка скончался, не успев получить его обратно. Где он сейчас – я не знаю.) Наш разговор зашел о митрополите. Помолчав немного, владыка сказал, что 28 июля 1936 года он сидел в Шанхае у себя в кабинете, и вдруг у него вздрогнуло сердце. Он не придал этому никакого значения, но посмотрел на часы и запомнил время. На следующий день пришла телеграмма, что именно в этот час скончался митрополит Антоний.
Я об этом совсем забыл и вспомнил только при отпевании владыки, когда митрополит Филарет в своем слове рассказал о том, как его родитель, архиепископ Димитрий, приглашал митрополита Антония в Харбин, и тот ему ответил, что уже стар, чтобы думать о каких-либо поездках, но вместо себя посылает «частицу своего сердца» – владыку Иоанна.
[560] Петр (Лукьянов), иером. (ныне еп. Кливлендский). Приснопамятный владыка архиепископ Иоанн. Джорданвиль, 1991.