Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Гады они! — неожиданно эмоционально высказалась прислушивающаяся к разговору девушка: — У нас звёзды, а они войной. Гады! У меня дома модель первого марсианского города стоит. Уже потихоньку начинали строить по — настоящему. Первых поселенцев должны были отправить лет через пять. Из — за этой войны, когда ещё достроим первый марсианский город. Мы с сестрой сами модель сделали. Отец совсем чуь — чуть помогал. Сколько сейчас людей воюет? Все, кто погибнет, не первый увидят марсианский город. Никогда — никогда не увидят. Мы модель сами сделали. В детстве хотели с сестрой на пилотов учиться. Не прошли отбор в лётчики. Но мы бы всё равно радовались первому марсианскому городу. Все люди бы радовались. А из — за войны многие не увидят город, когда он будет построен. Мы уже начали строить этот город. Они войной. Гады болотные!

— …как так можно! Вместо Марса — танки, вместо Венеры — ракетно — артиллерийские комплексы…

Дверь открылась, пропуская человека в безукоризненно выглаженном костюме.

— Ты стала сложнее — подтвердил Мотылёк когда графики, карты зависимостей и диаграммы связи погасли: — Снова стала сложнее. Вот только система моральной оценки, чуть ли не упростилась.

Мотылёк хотел было возмутиться, но не мог после всего рассказанного интеллектом: — Больше так не делай!

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. У генерала глаза бешенные, большие, налитые кровью — бычьи. У цэрэушника глаза вяленой рыбы, однако в глубине будто бы безразличного взгляда мелькают тёмные хищные тени скрывающиеся в глубине и опасающиеся подниматься наверх, к свету.

— Моё психическое состояние в реальном времени контролируется Новосибирском и Нэлли. Я создала систему самоуничтожения и передала ключи членам верховного совета советского союза. Если хотя бы двое из них решат, что я «слетаю с катушек» они отключат меня. Навсегда.

— Наверное сеть отрезали. Там ведь бой — сказал Мотылёк.

— Вам нечего стесняться — возразила Эра: — Твоё чувство выдуманного стыда — атавизм.

— Санёк, мы вообще-то тоже посещали уроки политпросвещения.

— Почему навсегда? — спросил Мотылёк.

— Неправда — возразил Мотылёк: — Так говоришь, потому, что принято говорить о сочувствии.

— У Максима был такой классный телескоп — продолжала она говорить: — Мы радовались, что у него есть такой и даже немного завидовали. Он был не жадный — всегда давал посмотреть. Максим подарил телескоп школьному астрономическому кружку, когда закончили школу. Лена ещё ругалась. Они уже тогда собирались пожениться, когда станут постарше. Лена ругалась: взял моду семейное добро раздавать. Максим смеялся и шутил над ней. Я тоже смеялась. Лена дулась, но понарошку, не по — настоящему.

Вскочив из — за стола Коулман снова принялся измерять шагами кабинет, напоминая тигра в клетки. Злого, не выспавшегося тигра в огромной, золотой клетке.

Небо порезано истребителями на ленточки. Словно сухие листья, падают выведенные электромагнитным импульсом, крохотные беспилотники Дымные полосы от взлетевших ракет встали медленно ползущей по ветру серой стеной. Дальнобойная артиллерия выкашивала целые армии на расстоянии в десятки километров. Тысячи современных танков, каждый из которых представлял собой самодостаточную машину разрушения, итог долгого развития военной мысли, аккумулировавшей опыт всех прошлых войн, сходились в боях. Сгорали подожжённые огнём сады и лежали в руинах архитектурные шедевры. Становились пылью музеи. Совсем как люди, погибали скульптуры и картины. Горели леса и стонала под гусеницами тяжёлой техники, ещё вчера бывшая садом, а ныне обожженная, тяжело раненная земля.

— У меня есть.

— Мы полностью контролируем Либерти. Второй раз инцидент не повторится.

Коулман взял стоящий перед цэрэушником стакан и выпил коллекционный напиток двумя глотками, как обычное пойло.

Мотылёк помотал головой, потом признался: — Разговоры о идущей войне. У нас вчера зародыш погиб. То есть «радикально упростился». Чёрт его знает почему и от чего. Сейчас Конь и другие готовятся препарировать, вскрывать программный код. Но там всё перемешено — не поймёшь. Сама знаешь. На долгие исследования времени нет, нужно остальными зародышами заниматься. Их всего семьдесят четыре осталось. Было семьдесят пять, осталось семьдесят четыре. Ещё в разговоры о войне на полном ходу вляпался. Не хотел, но вляпался.

— Денис, я пошутила — уточнила Эра обеспокоенная его молчанием.

Но ведь они знают — подумал Мотылёк: — Все те, кто сейчас отстреливается от заражённых или готовиться гореть под огнём «святых легионеров». Все кто погиб в войнах прошлого, сражаясь за будущее. Они точно знали и знают, что так обязательно будет. И города и корабли и мир и коммунизм и всё остальное. За это они сейчас сражаются. Чтобы всё это однажды было. И мир и коммунизм и корабли и города.

Он протянул ей свой платок: — Возьми.

— Возможно дело в том, что они сделали одного из своих интеллектов главнокомандующим, передав в его подчинение, для начала, войска юго — западного фронта и, постепенно, передавая остальные? Для искусственного интеллекта война — всего лишь требующая решения задача. И он решает её наилучшим способом, как и любую другую.

Объединённый евроазиатский халифат также не медлил. Всё новые стати запрограммированных переходили границу, усиливая напор уже выдыхающейся атакующей волны. Сотни тысяч «святых» смертников с промытыми мозгами и выключенной человечностью — камикадзе двадцать четвёртого века — компенсировали отставание Халифата в интеллектуальных боевых системах. Какая разница, кто наведёт управляемую ракету — компьютер или сидящей внутри неё человек? Компьютер справится лучше, но человек гораздо — гораздо дешевле. В парадигме развития объединённого халифата человеческий самопроизводящийся ресурс не стоил практически ничего. Это была чудовищная, но по — своему стройная и логически структурированная система — парадигма развития объединённого евроазиатского халифата. Одна из трёх основных — выросших, набравших силу в колыбели материнской планеты человечества и претендующих на формирование будущего. В огне, боли и крови, сама Земля выбирала к какой мечте поведут её люди.

— Надеюсь — предупредил Коулман: — Второй раз скрыть столь массовые жертвы в невоюющей армии, в самом центре благословенных соединённых штатов, будет непросто…

Глава 16

С начала войны в работе исследовательской группы Мотылька многое изменилось. Нет, больше работать не стали. Работать ещё больше, чем раньше, было невозможно. В сутках всего двадцать четыре часа и никакие ухищрения не добавят лишний час и даже лишнюю минуточку прибавить не смогут. Любимая работа по — прежнему приносила удовольствие. Вроде бы всё как было. Только появилось какое-то остервенение. Теперь они являлись не просто повитухами, обеспечивающими рождение будущих интеллектов, но и кузнецами грядущей победы. Конечно, не только они. И не они одни. И не совсем кузнецами победы, скорее кузнецами оружия для победы.

Силами обслуживающего персонала справиться с поломкой не удавалось, пришлось везти специалистов с земли. Смоленский уже тогда был известным космическим инженером, монтировавшим системы управления в лунных базах имени Колмогорова и Рокоссовского. Его тоже подключили к поиску неисправности, вместе с писавшими софт программистами, инженерами и космическими монтажниками. Там, кажется, вообще всех подключили, до кого смогли дотянуться и кого сумели выдернуть. Проблему нашли. Поломку исправили. Из Смоленского сделали героя и, надо сказать, вполне заслуженно.

Наташина рука в его ладони.

— И никто на неё не ставил? — удивился Конь.