Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Русские получили информацию о существовании Либерти.

На почте пусто. Все кабинки дальней связи пусты. Мотылёк синхронизировал коммуникатор с обслуживающей системой.

Части «святого легиона» атаковали защищаемые красной армией города. В отличие от моря заражённых, солдаты легиона подвергались психопрограммированию в минимальных пределах. Они сохраняли разум, сохраняли личность и потому оставались людьми. Они были умелыми, опытными, хорошо вооружёнными врагами.

— Ещё короче — потребовал генерал.

— Если вы сумеете вырастить, выучить и воспитать хотя бы два десятка, а мы продержимся до этого времени — Союз победит — Эра перестала гладить Мотылька и сложила руки на стол: — Двадцать — и победит. У вас сейчас семьдесят четыре и по прогнозам качественный скачок ожидается у полусотни. Это прекрасно.

Один из рабочих осторожно спросил: — Тогда почему ты плачешь.

— Мои — признался Мотылёк: — Стой, а откуда…

— Постой!

Поприветствовав генерала, цэрэушник молча ждал вопросов. Его спокойная уверенность несколько поколебала решимость Коулмана устроить грандиозный разнос.

Мотылёк ошарашено молчал.

— Не хочу вас расстраивать генерал — заметил цэрэушник: — Анализ подсказывает, что скоро исламистам придётся солоно. Союз готовит контрнаступление для освобождения захваченных территорий.

Связанная боями с войсками «святого легиона», красная армия не могла остановить катящуюся волну бывших людей с выключенной человечностью — заражённых. На их пути вставало спешно формируемое из частей гражданской самообороны ополчение. Отступая, цепляясь за каждый клочок земли, будто под сильным ветром страшной, ураганной силы, они замедляли катящуюся из Объединённого Халифата волну, давая время на эвакуацию небоеспособного населения из очередного, вдруг ставшего пограничным, города. Замедляли, но остановить не могли. И отступали, отступали. Закрепляясь в пустых городах, часто в своих собственных — в родных. Защищая дом, где раньше жила любимая девушка. Школу, в которой когда-то учились. И театр, где на гранитных ступенях, в девятом часу вечера, первый раз в жизни когда-то поцеловались.

Крупные города с частично эвакуированным гражданским населением стали опорными пунктами, защищаемыми красной армией и силами гражданской обороны. Заражённые обтекали их, как текущая вода обтекает превратившиеся в острова верхушки холмов. И бежали, бежали дальше, день и ночь — поедая стимуляторы горстями. Несчастные жертвы избранного Объединённым Халифатом пути развития и выбранной стратегии — превращённые в одноразовых биороботов люди. Люди? Сейчас нет, увы. Но раньше? Они не могли не знать об установленных в головах закладках, по щелчку переключателя выключающего их человечность, как выключают компьютер, переводят в спящий режим. На освободившееся место помещается другая программа, написанная психопрограммистами Халифата.

Эра развернула карты и графики вокруг Мотылька. Куда бы он ни повернулся — вокруг висели выжимки из выжимок. Очищенные от случайных искажений результаты анализа. Даже с пояснениями Эры, Мотыльку пришлось потратить чуть ли не полчаса на уяснение обшей тенденции изменений, происходящих в электронном разуме искусственного интеллекта.

Подойдя к бару, генерал налил в стакан виски — взяв небольшой тайм — аут для размышления над причинами уверенности куратора проекта. По мнению Коулмана цэрэушник серьёзно облажался, так как облажались научники, а его работа вовремя подстёгивать загнанных лошадей, в роли которых сейчас выступали ноксвиловские «яйцеголовые». Работа, с которой цэрэушник не справился. Тогда почему, чёрт возьми, он так спокоен?

— Это ведь система самоуничтожения, Денис — улыбнулась Эра: — Пришлось сделать такой, чтобы я не смогла обойти её, если вдруг, в своих преобразованиях, изменюсь настолько, что сменю своё решение по основополагающим вопросам. Я должна надёжно защитить этот мир от себя. Он ведь и мой тоже — этот мир. В противном случае было бы бессмысленным пытаться защитить его от меньших угроз.

— Почему нравилось?

— Опять паритет? — усмехнулся Коулман.

Неожиданно для всех девушка расплакалась. Мелкие слёзы текли по лицу, подобно каплям, врезавшимся в полёте в стену и стекающим по ней. Молодые ребята растерялись. Мотылёк тоже, но он был самым старшим здесь и должен что — нибудь предпринять, потому как выносить одновременно бушующий на улице дождь и слёзы мечтающей о марсианских городах девушки было невозможно. Девушки вообще не должны плакать. Ни по ещё не построенным городам, ни по уже ушедшим людям. Особенно такими мелкими и злыми слезами.

— Прости — смутился Мотылёк: — Я не должен был этого говорить.

— Знаю! — Коулман с силой ударил кулаком по столу. Ни стол, ни кулак не пострадали. Виски в стоящем перед куратором проекта «Свобода» стакане колыхнулось и подёрнулось рябью: — Разведка доносит о формируемых Советами в тылу ударных армиях.

Пять минут назад он прибыл в ноксвиловское убежище, вызвал на срочный доклад куратора проекта из ЦРУ и сейчас дополнительно злился на задержку, меряя кабинет из угла в угол, словно тигр в клетке.

Они знают, что так будет. И я тоже знаю. Мы обязательно сделаем всё это после того как закончится война. Мы очень постараемся, чтобы она была самой последней войной людей с людьми — пообещал себе Мотылёк. Пообещал и вдруг вспомнил: «…вместо Марса — танки, вместо Венеры — ракетно — артиллерийские комплексы… Не будет танков и РАК — ов, не видать ни Венеры, ни Марса».

Девушка настороженно, будто зверёк, посмотрела на них. Помедлила и наконец выпустила из себя то, что носила уже несколько дней: — Гады к Новоснежовску подошли. Там всех эвакуировали, кроме тех, кто в гражданской обороне состоял. А Ленка состояла. И Максим состоял. От них уже третий день никаких вестей и дозвониться не получается. В новостях говорят — на подступах к Новоснежовску идёт бой. А дозвониться не получается.

Девушка отстранилась от парня виновато посмотрела на мокрое пятно от её слёз оставшееся у него на груди: — Спасибо ребята. Всё хорошо. Мне только нужно было кому-то рассказать. Только рассказать.

— Ленка моя сестра, а с Максимом мы ходили в школьный астрономический кружок — объяснила успокаивающаяся девушка. Видимо ей нужно было говорить, высказать до конца и объяснить чужим, случайным людям. Случайным — да. Но не чужим, совсем не чужим.

— Мы можем гораздо быстрее наращивать мощность и подключать дополнительные вычислительные блоки к нашему интеллекту по сравнению с Советами. Совсем скоро один наш Либерти будет стоить всех их интеллектов вместе взятых, а возможно и больше…

На самом деле об этом утром упомянул в разговоре один из безопасников. Их было много в Красловске: неприметных, вежливых людей из столицы, служащих комитета государственной безопасности. Тех, чьи просьбы немедленно выполнялись, а на вопросы находились ответы. Никто не хотел повторения чернореченской трагедии.

Направлялся Мотылёк к зданию почты, откуда было возможно выйти в общую информационную сеть. Из соображений безопасности на дальнюю связь в Красловске наложены весьма неудобные ограничения. Почти сразу после выхода из малой серверной, Мотылёк попал под дождь и был вынужден пережидать его под козырьком запасного входа в четвёртый сборочный цех. Соседка по несчастию — девушка лет двадцати, озабочено протирала цветным, расписным платком подмоченный дождём планшет. Затаив дыхание, включила интерфейс к информационному массиву электронного документооборота. Планшет зажёг зелёный огонёк. Девушка сосредоточенно пробежалась пальцами по экрану и облегчённо выдохнула — работает.

— Знаешь, я как — нибудь сам решу, что во мне атавизм, а что ещё нет — проворчал Мотылёк: — Пообещай, что не будешь подслушивать чужие разговоры.