Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конь согласился: — Если время останется.

Вскочивший из кресла Конь помог девушке снять ветровку, заработав не столько недовольный, сколько удивлённый взгляд Мотылька.

— Ну будем надеяться, что его уверенность не без основательна — решил Мотылёк ещё раз пробегая по массиву накопленных данных, в поисках истоков убеждённости Коня.

После суматошной ночи минуло трое суток. Шестьдесят один новорождённый искусственный интеллект чувствовали себя отлично. Глотали упорядоченные информационные массивы вместо манной каши. Ощупывали друг друга щупальцами информационных запросов. Жадно усваивали всё, что давали им учёные. Требовали — давайте больше, давайте скорее. А когда внешняя информационная подпитка, по их мнению, задерживалась, начинали играть друг с другом, перебрасываясь по сети запросами и ответами, словно мячом. Эдакая, весьма далёкая, аналогия дворового футбола между интеллектами в информационной сети.

В лаборатории Мотылёк и Наташа появились в начале восьмого часа утра. Там уже сидел необыкновенно радостный и довольный Конь и ещё несколько человек. Атмосфера, сохраняя присущую ей деловитость, полнилась скорым ожиданием какого-то, несомненно, радостного и хорошего события.

— Ничего не случилось!

— Все производства, которые могут быть остановлены, на всякий случай остановлены. Во избежание — проинформировал Конь: — Те которые не могут быть вот так просто остановлены — продолжаются на холостом ходу. Нагрузка на серверах выросла до ноль сорока четырёх.

Во — вторых группу Мотылька усилии эвакуированными с линии фронта специалистами. По возрасту они годились Мотыльку и Коню в отцы, в крайнем случае, в старшие братья. У них были растерянные глаза и какое-то непонятное смущение, будто бы они находились в магазине стеклянной посуды и боялись сделать лишнее движение, чтобы ничего не разбить. Самой войны никто толком не видел. Сорвали с места. Перебросили в глубокий тыл. Включили в профильные коллективы, работающие над совсем другими задачами. Часто бывало, что семью вывезли в другой город, а специалиста сюда потому, что здесь нужнее специалист его профиля. В начале пользы от такой ротации выходило не много. Новичков приходилось вводить в курс дела. Зато новые люди приносили с собой новые идеи. Да и лишние умелые руки отнюдь не были лишними.

— Правильно не веришь. Если коротко, то была у меня одна мысль. Оформить и обсчитать руки никак не доходили. А когда дошли оказался пшик, вопиющее несоответствие экспериментальным данным. Мои девочки на днях разбирались в старых записях и нашли ошибку. Не поверишь — интеграл неправильно взял! Правильно Тимофей Фёдорович говорил, что мне катастрофически не хватает аккуратности. Словом они исправили. Нэлли за пару минут обсчитала. Кстати, ещё одну ошибку нашла, но та совсем глупая, даже рассказывать не стану. Обсчитала, мы смотрим и глаза по полтиннику — вероятность рождения интеллекта в период протяжённостью чуть больше семи часов больше восьмидесяти процентов.

Перед тем как попрощаться, Мотылёк поинтересовался у Коня, как тот узнал, что именно сегодня вылупится первый интеллект.

К обеду в голокубе вывесили виртуальную доску. Напротив имён зародышей принялись отмечать принятые ставки на первого «вылупившегося».

Но это потом открылось, далеко не сразу.

Но выхода нет. Грош цена пацифисту и миролюбцу, который не возьмёт в руки оружия, когда на его родину нападает враг. И десять грошей цена тому, кто откажется подготовиться к будущей войне заранее. Готовится, чтобы она никогда не произошла. Готовиться к войне ради мира. Парадокс? Человек вообще на удивление парадоксальное существо. Обезьяна, собравшаяся лететь к звёздам. И ведь полетит! Когда — нибудь обязательно полетит. Человек.

Чтобы не происходило на планете, за ночью неизбежно следует утро — таков непреложный закон. Темнота рассеивалась. Точки звёзд уходили, смываемые волной рассвета. Ночная свежесть выпала росой, чтобы вскоре высохнуть под лучами восходящего солнца.

Подожду и посмотрю — мысленно пообещал себе Мотылёк.

Почувствовав изменение окружающей обстановки, Мотылёк вскинул голову. Неожиданно стало тихо. Стихли разговоры вполголоса. Казалось даже дышать люди стали на два тона ниже. Из снятых и лежащих на столе наушников доносилась едва слышная мелодия. Снявший их учёный — ещё работавший вместе с Тимофеем Фёдоровичем — крепкий шестидесятилетний мужчина, автор теории скачкообразного изменения сложности информационных систем, забыл о наушниках, с открытым ртом смотрел на экран. Эту теорию, постулирующую накопление скрытой «сложности» по достижению порогового значения выливающуюся в скачкообразное усложнение информационного объекта, Мотылёк с Конём когда-то изучали на последних учебных курсах в институтах. А после — блистательно опровергли, создав интеллект Новосибирск. То есть не «создав», а подтолкнув к рождению. Впрочем, на данный момент это всё не имело никакого значения.

— Ладно, резерв ещё есть…

— Понятно — кивнул Конь, как будто ему и вправду стало понятно. Мотылёк на секунду позавидовал его пониманию, так как он сам, вот сейчас, сию минуту, не мог логически обосновать спонтанное решение. Хотя в правильности решения не отключать новорождённый интеллект от общей сети был уверен на девяносто девять и девять в периоде процентов.

Выяснилось, что родилась «Эридана».

Сходившая с ума система наблюдения постепенно успокаивалась. Скачки показаний упорядочивались, в них можно было угадать систему. Родившийся интеллект активно исследовал окружающее информационное пространство. Учился видеть, слышать, обрабатывать потоки входящей информации, посылать запросы и принимать ответы. Словно учащийся ползать и рефлекторно следящий взглядом за движущимся объектом ребёнок. По опыту с Новосибирском, Нэлли и Эрой, теперь у них имелось немного времени прийти в себя. Новорождённый интеллект учится отличать самого себя от окружающего информационного пространства. Чуть позже они совершат настоящую революцию в сознании новорождённого интеллекта, откроют ему страшную тайну — он не единственное разумное существо во вселенной, а мир вокруг не ограничивается им самим, виртуальной «песочницей», сетевыми кластерами с другими зародышами и общезаводской сетью производственного комплекса. Мир гораздо больше.

Наташа поставила перед любимым чашку крепчайшего кофе с перцем. Мотылёк сделал глоток. Закашлялся, благодарно кивнул и вытер Наташиным платком выступившие в уголках глаз слёзы.

Зашедший после обеда безопасник, посмотрел на творящееся безобразие, усмехнулся и уселся на свободное кресло, ждать. В который уже раз Мотылёк поразился феноменальной силе убеждения Коня, околдовавшей даже высокопоставленного человека из комитета государственной безопасности.

А они: дядь Женя, дядь Женя! К учёным с мировыми именами у них как-то уже привыкли. Вот настоящий, да ещё и знаменитый, космонавт был всем в новинку.

— Почему? — спросил Мотылёк.

Война застала Евгения Григорьевича в отпуске, в приграничном городке. В отряде гражданской обороны он сдерживал атаки запрограммированных, пока население спешно эвакуировали, а на подступах к городу окапывались красноармейские части. В отличии от прочих, опалённых лишь тенью от тени настоящей войны, дядя Женя выглядел скорее собранным, чем растерянным. Даже когда он улыбался, прищуренные глаза смотрели требовательно и зло. Это была особая злость — злость к работе. Среди учёных в научной группе лентяев не имелось. Однако если остальные работали самозабвенно, то дядя Женя трудился с остервенением. Казалось, он хочет не решить очередную проблему, а убить её, растерзать, вцепится зубами. Мотылёк полагал: дядя Женя потерял в битвах у приграничного городка кого-то близкого, но ни за что не осмелился бы спросить об этом у него самого.

— Почему не выключил кластер из общей сети? — спросил Конь.

Исполнить обещание легко, так как, кроме рабочей рутины, по — прежнему ничего не происходило. Напряжённое ожидание понемногу спадало. Доска с итогами ставок продолжала висеть в голокубе. В её сторону поглядывали с улыбками, а на Коня со смесью сочувствия, робкой надежды и недоверчивого ожидания. Когда время перевалило за пять часов вечера, второй руководитель заёрзал. Принялся что-то считать на компьютерах лаборатории, вернее заново прогонять сделанные ранее расчёты. Пользуясь административной учётной записью, Мотылёк подглядывал за действиями Коня, но запутался в голых цифрах — бессмысленных, если не знаешь верного способа интерпретации. Кроме того один из зародышей снова попытался «потянуть сеть на себя», неосознанно высасывая и отбирая вычислительные ресурсы у других зародышей в соседних сетевых кластерах.

— Теперь можно вычислять точное время рождения интеллекта? — обрадовался Мотылёк.

— Интуиция — ответил друг. Право слово, иногда на Коня находило и он временно становился совершенно невыносимым.

Но это всё позже, а пока интеллект крайне занят пытаясь осознать собственное существования и выделить себя их окружающего информационного пространства. Определить границы и провести черту между «здесь я есть» и «здесь меня нет».